— Такую речь и манеры трудно ожидать от альгаллы.
Он произнёс это с улыбкой, видимо, рассчитывая тем самым смягчить свои слова. Я пожала плечами.
— Отец по настоянию дедушки отдал меня в детстве в школу при Храме, я даже ночевала там частенько. У нас были очень хорошие учительницы, из альг. И большая библиотека.
— А, дедушка, который хотел, чтобы ты получила учёную степень?
— Точно. Но вольнодумства отца не хватило на то, чтобы отправить дочь в Фаргас. Да и денег не хватило.
— Поэтому он решил продать единственную дочь этому недомерку?
— Сдать в аренду, — любезно отозвалась я, ткнув вилкой в кусок мяса с такой силой, что чуть было не расколола эту саму тарелку. — У Даргена масса дурных привычек, не способствующих долголетию. Хотя кто знает, возможно, он крепче, чем кажется.
— Кто знает… — эхом отозвался Лоуренс. Он присел рядом на второй стул, но сам к еде не притрагивался, наблюдал за мной. Ресницы у него оказались неожиданно тёмными и длинными.
— Тебе нравится еда? Это бастроган по-фристайски.
— Выше всяких похвал, если не задумываться о цене.
Мужчина приподнял брови в вопросительном жесте, потом понял и качнул головой.
— Я должен чувствовать себя виноватым, разумеется. В Высшей школе в Фаргасе среди моих друзей были люди разного достатка, юноши и девушки, и нравы там… другие, чем в провинции. Для женщины не считалось зазорным завести отношения до брака, хотя публично такое не поощрялось, но на это предпочитали закрывать глаза. Говорили о равных правах мужчин и женщин, о том, что первая брачная ночь — пережиток прошлого.
Я криво улыбнулась, глядя, как он наливает вино в бокал: длинную хрустальную ножку обвивали щупальца хрустального же осьминога.
— Вы подменяете понятия, грай де’Браммер.
— Лоуренс. Где ты видишь подмену?
— Равные права мужчин и женщин не сводятся к вольностям в интимной жизни. Вам хочется, чтобы они означали женское «да» там, где ранее было «нет», — я глотнула непривычно острый, щекочущий язык напиток, приложив все усилия, чтобы лицо осталось невозмутимым. Казалось, по пищеводу прокатился огненный шарик. — На самом деле наоборот. Права женщины — это возможность громко и открыто сказать «нет» там, где ранее было молчаливое смирение, отчаянное молчание бессильной пленницы с закрытым мужской ладонью ртом.
— Так ты говоришь мне «нет»? — после паузы спросил Лоуренс.
— А у меня есть такое право? — вопросом на вопрос ответила я. — Мы не в Фаргасе, грай. Здесь действительно иные нравы.
— Ты так красива. Интеллигентна, образованна, умна, утонченна, — пробормотал он и выпил свой бокал с вином целиком, залпом, не поморщившись. — Я словно проходил мимо навозной кучи и увидел бриллиант, валяющийся в грязи. Как было не поднять?
— Вы проходили мимо витрины лавки, — отозвалась я. — Вы не нашли, вы украли.
— На счастливую новобрачную ты не походила.
— А я несчастна и не скрываю, — засмеялась я. — Кто же спорит. Но разве хамство лавочника, высокая цена, ржавая оправа оправдывают кражу? Боги завещали нам жить честно.
— Высокая цена? — повторил за мной Лоуренс, отставляя бокал. Его глаза потемнели и казались синими, как вечернее небо.
— Разумеется. Вы могли заплатить её, но сочли слишком высокой за такой маленький бриллиант, как я, требующий огранки. Разрыв с семьёй, со своим положением, с перспективами, которые даёт вам поддержка и расположение отца.
— Если бы я…
— Если бы вы женились на мне, вы многое потеряли бы, а приобрели бы только меня. Вы решили, что цена слишком высока и предпочли кражу.
— Тебе следовало пойти в судебные защитники, нет, обвинители.
— Дедушка тоже так говорил. Но у нас не хватило денег на обучение. Дед умер, отец болел и не мог не то что оплачивать моё обучение в Фаргасе, но и вообще работать. Семья Даргена выдала ему немалую сумму в обмен на наш брак. И мы не умерли с голоду.
— Они тебя купили! — Лоуренс с силой поставил бокал на стол, хрусталь протестующе звякнул.
— Честная покупка, так или иначе. Во всяком случае, во мне видели женщину, а не камень.
— В тебе видели товар! Я оплачу твоё обучение в Фаргасе. Ты будешь учиться, будешь жить достойной жизнью.
— Для замужней женщины для получения высшего образования нужно разрешение супруга, вы об этом не знали?
Лоуренс скрипнул зубами.
— Обучение и новые документы незамужней женщины. Этот боров не поедет разыскивать тебя в Фаргас.
— Как хорошо, когда есть деньги! Кажется, всё можно продать и всё купить. Всё и всех. Чем вы лучше Даргена? — я хмыкнула и накрыла ладонью бокал, когда Лоуренс поднёс к нему наполовину опустевший кувшин. — Вам не приходило в голову, что преступать закон хотят и могут не все? Для меня это тоже слишком высокая цена. Угрызения совести.
— Не вкусно? — Лоуренс кивнул на вино.
— Вкусно, хотя я в этом не разбираюсь. Вы хотите напоить меня, чтобы я была сговорчивее или чтобы мне не было так больно? Не стоит. Я не буду сопротивляться, потому что вы всё равно сильнее, а возвращаться в синяках смысла нет. И боль я выдержу.
— Я не сделаю тебе больно, — он провёл ладонью по моей щеке. — Ты…
