— Пройдёмте, госпожа, — улыбка на лице одной из женщин, с рыжеватыми волосами и россыпью веснушек от уха до уха, была несколько испуганная и натянутая, зато начисто лишённая пренебрежения и ехидства.
— Это Глория и Агата, сегодня они в твоём распоряжении, — кивнул мне Лоуренс. — Им даны необходимые указания, но если что-то потребуется ещё… если ты останешься недовольна их заботой…
— Шлюху на одну ночь нужно подготовить, — понимающе кивнула я. — Помыть, выловить блох при наличии и всякое такое, верно?
Служанки не поднимали глаз, судя по всему, моя дерзость нисколько не веселила их, скорее пугала. Лоуренс отвечать не стал, вышел в какую-то неприметную дверь сбоку.
Мне даже дышать легче стало.
— Госпожа, ванная готова… — подала голос рыжая, и я вздохнула. С граем можно было артачиться, но эти женщины ни в чём не виноваты. В некотором смысле мы находились в одинаковом положении: зависимом и бесправном.
К тому же горячая вода сейчас была бы как нельзя более кстати.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Несмотря на идеальный порядок и чистоту, а может быть, благодаря им, дом казался нежилым, мёртвым. Звуки наших шагов поглощали ковры.
— Разденусь сама, — как можно более жёстко отрезала я. — И одежду мою не трогайте!
Ванная комната освещалась свечами в тяжёлых стеклянных подсвечниках в виде шаров. Специфического запаха я не почувствовала, что говорило о высоком качестве воска, впрочем, я и не думала, что Лоуренс будет экономить на таких мелочах.
Служанки потупились, ожидая, пока я сниму своё платье и всё, что было под ним: от нижней сорочки до чулок. Остался только подаренный отцом кулон в форме тяжелого полумесяца на тонкой цепочке. Застёжка сломалась, и снять его можно было бы, лишь разорвав цепочку.
Раздеваться на людях было на редкость неловко. Не представляю, как аристократки ежедневно живут под чужими взглядами… Наверное, к этому привыкаешь.
— Не зажигайте больше свечи, — сказала я. Полумрак ванной комнаты меня более чем устраивал.
Металлическая лохань была огромная, вода, от которой исходил пар, казалась густой и чёрной. Служанки стояли по обе стороны от лохани, держа в руках полотнища, почтительно глядя в пол. Я постаралась представить себе, что их просто не существует. Удавалось с трудом.
Так или иначе, горячая, чуть маслянистая вода, одуряюще пахнущая терпкой розой, расслабила напряжённые мышцы, я прикрыла глаза, задержала дыхание и погрузилась в лохань с головой, не жалея уложенные на свадьбу волосы. Ещё миг — и чьи-то руки резко потянули меня вверх. Я была уверена, что это Лоуренс, но увидела только перепуганное лицо Глории — или Агаты.
— Госпожа… всё ли в порядке?!
Да, за утопившуюся подопечную по голове их бы явно не погладили. Лежать в воде мне резко расхотелось. Стоило подняться, как рыжеволосая с поклоном приблизилась с мочалкой из водорослей в одной руке и кувшинчиком с мыльным раствором в другой и принялась намыливать моё тело и волосы, стараясь лишний раз не касаться руками кожи, а вторая смывала пену водой из большого кувшина.
Отец никогда меня сам не купал, это почётная обязанность выпала на альгаллу Луду, дородную соседку, помогавшую вдовцу с ребёнком по хозяйству. Я помнила её руки — грубоватые, торопливые, слишком горячую воду, дешёвое мыло, щипавшее глаза. Никогда мытьё не было для меня удовольствием.
А ведь могло бы быть. В какой-нибудь другой жизни — могло бы. И этот дом был бы моим собственным домом.
«Куплю тебе дом», — так он сказал. Если бы всё было так просто…
Рядом с лоханью на стене, выложенной мозаикой, почти как в прихрамье Светлой обители, было закреплено огромное овальной формы зеркало. Невольно я повернула голову, краем глаза уловив движение, но это двигалось моё отражение. Смуглое гладкое и тонкое тело — лишние волоски с него, как было положено, я удалила ещё вчера. Кулон в форме полумесяца. Чёрные волнистые волосы, спускавшиеся причудливыми змейками до ягодиц. Неестественно светлые глаза сверкали.
Рыжая служанка набросила на меня полотенце, в руках второй оказался длинный белый халат. Я не стала спорить ни с тем, ни с другим. Судя по тому, что ни белья, ни платья мне не было предложено, Лоуренс де’Браммер от своих первоначальных намерений отказываться был не склонен.
…с чего я вообще решила, что могло быть иначе?
Впрочем, он ждал меня не в спальне, скорее, средних размеров комнату с тремя мягкими диванчиками и накрытым столом у окна можно было назвать гостиной. И если бы не наше облачение — на Лоуренсе тоже оказался халат, похоже, на голое тело — я бы могла надеяться, что дело ограничится ужином и беседой.
Увы.
— Ты, наверное, голодна.
Лоуренс отодвинул стул с высокой резной спинкой от небольшого круглого столика, приглашая меня сесть, и я повиновалась, хотя аппетита не было совершенно. Послушно взяла вилку и нож и принялась есть то, что Лоуренс самолично возложил на мою тарелку, активно комментируя при этом состав и вкусовые качества блюда. Я не вслушивалась в его слова и не чувствовала вкуса пищи. Безучастно разглядывала кувшин с жидкостью тёмно-вишнёвого цвета: очевидно, какое-то вино.
