Рей кинула взгляд вниз. Она никогда по-настоящему не смотрела на себя обнажённую — всегда спешила умыться и одеться, беспокоясь о том, что Ункар увидит её. Её тело было мертвенно-бледным там, где одежда закрывала кожу, и очень загорелым там, где ткани не было. Желудок девушки сжался от страха. Её ноги в грубых башмаках свисали с края кровати.
Рей всегда спала в сапогах — но она не спала в кровати. Она спала на топчане, стоящем на чердаке в доме мельника. Она снова перевела взгляд на барона. Он выглядел весьма удивлённым.
— У меня нет кровати.
С решительным видом Бен стащил с неё сапоги, его паукообразные руки были на удивление нежными. Он по очереди уронил её поношенные сапоги на пол, а затем рывком снял вторую перчатку. Обнажёнными руками он подержал на весу её лодыжки, поднял левую стройную ножку, и, наклонившись над ней, с благоговением запечатлел влажный поцелуй на коже её ноги. Когда он поднял вторую ногу девушки и поцеловал её тоже, Рей задрожала, как от холода, так и от неприличного возбуждения, видя, как он целует её ноги, словно верный вассал у ног короля. Или, скорее, королевы.
Затем, словно она была проституткой, а не королевой, барон грубо раздвинул её ноги, сжимая руками её раскрытые перед ним бёдра. Рей, встревожившись, сделала попытку подняться с кровати, тщетно пытаясь свести ноги и сесть. Когда она сделала рывок, перьевой матрас заскрипел под ней.
Барон, крепко удерживая её за руки, склонился над ней, начиная с явным удовольствием посасывать сосок, словно голодный младенец. Сначала это показалось Рей странным — у него были острые зубы. Она не отрывала от него взгляд, когда он жадно пожирал её, подбородок девушки свесился на грудь. Рей была совершенно сбита с толку. Она не кормилица, а он взрослый мужчина! Затем его язык влажно скользнул по чувствительному месту соска, задевая его зубами. Ощущения были похожи на приятную щекотку. Рей потеряла равновесие и рухнула обратно на матрас.
Бен мял её грудь. Он смеялся над ней. Это не на шутку раздражало Рей. Словно извиняясь, он нежно впился в мягкую плоть вокруг соска. Отстранившись, он соблазнительно облизал полную нижнюю губу, глядя на оставленные им фиолетовые цветы кровоподтёков.
Неожиданное удовольствие, источаемое его языком и зубами на её обнажённой коже, отвлекало. Ноги Рей расслабились под его руками, бесстыдно раскрывшись перед Беном. Когда барон опустился между ними, Рей вспомнила, что нужно сопротивляться, вернее, притворяться, что сопротивляется. Это было бесполезно. Его мощные руки были слишком сильны. Они держали её бедра распахнутыми, даже когда она извивалась и пиналась в знак протеста.
Рей должна была бороться сильнее, когда он прижимался ртом к её лону, но вместо этого она, вздрогнув, прекратила борьбу. Бен поднял глаза, открыв рот, словно удивлённый тем, что она перестала бороться с ним.
— Это грех! — Рей задыхалась, потрясённая и ошарашенная его поведением и позорным сжатием тугой пружины внутри живота. Церковь запретила содомию, а рот, расположенный между её дрожащих бедёр, был содомией. Даже она знала это, а ведь большая часть того, что она знала о сексе, была получено ею в процессе наблюдения за коровами в полях.
— Ты можешь прочесть за меня «Отче Наш», — фыркнул Бен, его голос был приглушён молочно-белой кожей её бедра. — Я не буду раскаиваться.
Он был проклятым грешником — самим дьяволом с горячим раздвоенным языком, мерцающим, как у змеи. Рей пыталась читать «Отче Наш». Латинские слова, которые она знала с детства, превратились в богохульный лепет удовольствия, когда барон ласкал её, ударяясь носом о её плоть.
Она не остановила его. Она ничего не могла противопоставить тому, что он делает из неё грешницу. Она тоже была грешницей. С таким же успехом она могла быть шлюхой. Рей откинула голову назад и сжала лицо руками, когда мужчина жадно посасывал плоть между её ног, так же, как до этого грудь. Живот девушки сжался и напрягся.
— И…Иисусе!
Если бы кто-нибудь услышал, как она произнесла это слово, они бы подумали, что девушка выла от нестерпимой боли.
— Аминь! — Голос Бена раздался из глубины его широкой груди. Рей боролась изо всех сил, пока он тащил её в светлицу. Теперь, дрожа, девушка едва сопротивлялась, когда он оседлал её, как непослушную лошадь, обвивая её густые волосы вокруг своей руки, словно поводья.
Другой рукой барон раздвинул складки кафтана, вытаскивая шнурки. Жёсткая ткань туники скрывала внушительную выпуклость. Когда он развязывал шнурки, казалось, они выводили Бена из себя. Он раздражённо выдохнул сквозь зубы, не отпуская волосы Рей, как будто боялся, что она попытается убежать от него.
Напрасно. Рей протянула руку, помогая барону расстегнуть штаны. Когда ткань разошлась, она убрала руку, поражённая огромным красным органом. Издав недовольный звук, Бен схватил её руку и быстро вернул обратно, прижимая маленькую ладошку девушки к набухшему члену и на мгновение в терпком блаженстве откидывая голову назад.
