Рей застыла как истукан. Между ней и её новым мужем никогда не было любви, но она испытывала необъяснимое желание помочь ему — христианское милосердие, свойственное законной жене. Теперь же Рей отпрянула в ужасе. Ункар всегда был ей отвратителен и противен, но теперь же он просто лопался от ярости.
— Как ты его обманула? — орал Ункар истеричным высоким голосом. — Твоя пиздёнка не такая уж редкость! Как ты это провернула, чёртова ведьма?!
От Рей исходил резкий запах железа и мускуса, перекрывая запахи грязи и пота, висящие над деревней, как плотный туман — Рей пахла грехом. Мясистые ноги Ункара были пропитаны кровью, его брюхо было распластано по земле. Нижняя половина его тела безвольно повисла, как будто его ноги и таз были раздавлены и бесполезны; его глаза выпучились от боли и ярости.
Рей вспомнила обещание Бена отрезать гениталии Ункара, сказанное с небрежным высокомерием, как будто барон давно уже привык к насилию. Она едва вздрогнула. Какая-то дикая и необузданная часть внутри неё донельзя обрадовалась этому щедрому и страшному подарку.
От нервов живот Рей словно свело судорогой. Она поняла, что никто не смотрит на неё с жалостью — все смотрят на неё с недоверием. Когда Рей повернулась на каблуках и побрела прочь, запнувшись о подол слишком длинного синего платья, Ункар без слов завыл ей вслед, обезумев от боли.
***
Трясущимися пальцами Рей заперла дверь в дом Ункара. Деревянная задвижка не выдержит, если толпа разъярённых односельчан явится по её душу, чтобы сжечь Рей на костре. Она с ужасом огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы забаррикадировать дверь.
Прижавшись к очагу, Рей присела и обхватила руками колени. Она не могла покинуть участок земли, на котором родилась — такова участь крепостной. Она не могла сбежать в поместье и молить о пощаде — Рей слишком горда для этого. Она сидела в ожидании и задавалась вопросом, уберёт ли кто-нибудь мёртвое тело Ункара? Истечёт ли он кровью или его притащат обратно в дом, живого, но искалеченного?
***
Поздно ночью она услышала стук копыт по мягкой, влажной от дождя земле. Никто не ездил верхом по деревенской дороге — только барон и его вассалы. Рей не боялась самого барона, она боялась того, что с ней сделают жители деревни, если они подумают, что она околдовала его. Девушка открыла дверь.
Барон оставил своих людей снаружи. Он выглядел как великан, забравшийся в пряничный домик. Когда Рей заперла за ним грубо отесанную дверь и они остались одни, Бен обнял её.
Рей боролась с его железной хваткой на предплечьях.
— Нет, милорд!
— Мы снова играем в эту игру? — спросил мужчина, обжигая разгорячённым дыханием её шею.
Рей охватило стойкое желание отвесить ему пощёчину. Это было бы изменой. Она сжала кулачки.
— Мой муж в колодках!
Барон, прищурившись, убрал руки с её талии, как будто ему был неприятен тот факт, что сейчас она будет умолять его пощадить мужа.
— Он не платил налоги. Это — воровство.
Грудь Рей сжалась — Ункар годами обманывал людей — и старого барона в том числе. Это ни для кого не было секретом, мельнику-вору давно пора было встать в колодки, но его окровавленное тело накрепко засело в голове Рей. Его ноги и пах выглядели так, будто их раздавили, растоптали в бесполезные, скрученные пни.
— Его ноги…
— Он бежал от меня как трусливый пёс, — после паузы проронил Бен. — Я промчался по нему на лошади.
Рей поморщилась, представив копыта лошади, сокрушающие кости и мышцы. Это было жестокое наказание, гораздо более жестокое, чем следовало ожидать за мелкое воровство.
— Ты мог затоптать его до смерти!
Голос барона понизился на октаву. Он исходил откуда-то глубоко из его мощной груди.
— Он жаждал того, что ему не принадлежит.
— Ты жаждешь того, что тебе не принадлежит! — прошептала Рей. Она чувствовала, что может упрекать его только шёпотом. Кричать и топать ногами было бы ещё более неуместно.
— Эта земля принадлежит мне по праву рождения, и ты связана с ней! — Барон подошёл к Рей ближе. Его глаза горели почти религиозным пылом, ноздри раздувались, когда он смотрел на неё сверху вниз. Рей вдруг ясно ощутила как ноет порванное лоно и как горят лиловые кровоподтёки, оставленные на её нежной коже. — Ты принадлежишь мне! Будь проклят твой муж!
— Ты проклял его! — закричала Рей вне себя от ярости. — Ты искалечил его!
— Прошлой ночью я использовал своё законное право… — Барон мягко коснулся её щеки, а Рей с отвращением отвернулась. — Сегодня утром я выполнил свой долг.
Рей издала горький смешок. В каком-то извращённом смысле он был прав. Как и его отец и дед до него, ему было поручено следить за соблюдением закона и защищать крепостных, которые трудились на его земле. Они заплатили высокую цену за его защиту — свою свободу. Она могла изменить свою судьбу не больше, чем дерево или корова.
— Ты сказал, что защитишь меня, и погубил! — Её голос устало сорвался.
Барон выглядел рассерженным.
— Он погубил бы тебя. Не только тело, но и душу!
Рей отвернулась, схватившись за голову.
— Ты владеешь моим телом, какое тебе дело до моей души?
