— А на второй — плохая? — не удержался ичитай.
— Как вы, наверное, успели заметить, сейчас неспокойно на ВСЕХ дорогах Элиреи…
Дангаз невольно кинул взгляд на телеги с ранеными и с силой сжал зубы.
— То есть, наши воины следуют ЗА ВСЕМИ вашими терменами. Следовательно, особой необходимости завязывать нам глаза нет — куда бы вы ни поехали, информация об этом будет передана моему королю. Что касается «второго взгляда», то как только те, кто устраивает вам засады, увидят, что среди ваших воинов едут пленные в черно-желтых сюрко, вы начнете умываться кровью…
— А если вы будете ехать свободно, то нападений, конечно же, не будет? — поняв, куда клонит лайши, спросил шири.
— Вас не тронут вообще. Даю слово!
— А нас? — неожиданно для всех поинтересовался Рашват-алуг.
По губам лайши скользнула о-о-очень неприятная улыбка:
— А вам я ничего не обещал…
…Решение положиться на слово Аррон-алада оказалось верным — с середины дня и до позднего вечера из придорожных зарослей не вылетело ни одной стрелы. Мало того, изредка на опушках вдруг появлялись белые силуэты, обменивались с Клинком Вильфорда-берза парой-тройкой фраз и снова пропадали.
Каждое такое появление сказывалось на настроении сородичей — если после первого-второго воины еще до рези в глазах вглядывались в черные провалы между деревьями, то после третьего большая часть ощутимо расслабилась и сосредоточилась на борьбе со второй основной проблемой этой войны — холодом. Кстати, воспрянули духом даже тяжелораненые, и Дангаз-шири, до смерти уставший терять воина за воином, вдруг понял, что Аррон-алада ему послали боги.
Поздним вечером, когда термен разбил лоор-ойтэ в небольшом стойбище из полутора десятков деревянных юрт, это ощущение стало еще сильнее: в первый раз за полторы недели его люди без страха грелись у костров, ели горячую пищу и не боялись наступающей ночи. Чувство уверенности в своей безопасности было таким сильным, что Дангаз-шири, обычно ложившийся спать одним из последних, сразу после ужина ввалился в первую попавшуюся
…Утро встретило его тишиной. Нет, не мертвой — за дырой в стене, затянутой бычьим пузырем и плотно закрытой ставнями, еле слышно всхрапывали кони. Однако гудения пламени, звона стали или гневных криков воинов, потерявших своих друзей, слышно НЕ БЫЛО!
В первое мгновение Дангаз даже задумался, не могли ли надгезцы вырезать его термен целиком, но потом услышал чей-то приглушенный расстоянием храп и успокоился — перевернулся на спину, закинул руки за голову и с интересом оглядел низкий потолок. Величайшая драгоценность степи — дерево — тут тратили, не задумываясь: мощные балки, зачем-то положенные чуть ли не через полтора локтя, могли выдержать вес доброй сотни лошадей, аккуратно оструганные доски, постеленные на них, нигде не прогибались, а лестница, ведущая в помещение под крышей, радовала глаз резными перилами.
«Жили в достатке…» — подумал он, перевел взгляд на связки высушенных фруктов, свисающих с балок, затем на белоснежные куски тряпок, наполовину прикрывающие единственное окно, и вдруг поймал себя на мысли, что отказывается понимать тех, кто тут жил. Ведь, убегая от приближающейся армии, нормальные люди постарались бы унести все. И в процессе сборов перевернули бы юрту вверх дном. А эти ушли так, как будто надеялись вернуться. Или знали, что в их отсутствие из их изб не пропадет ни единой заячьей шкурки!
«Безумная страна… Безумные боги… Безумные люди…» — подумал он и, внезапно почувствовав раздражение, откинул в сторону одеяло из шкур, неторопливо встал, расправил съехавший на бок боевой пояс, проверил, как выходит из ножен сабля, а затем скользнул к двери и прислушался.
Снаружи негромко переговаривались часовые. Как ни странно, обсуждали не баб, а воинское искусство: Яштар, сын Оххата с пеной у рта доказывал, что обоерукие мечники опасны только в бою один на один, а его напарник, Узум, сын Ларса, не соглашался: по его мнению, хорошие рубаки одинаково хорошо действовали и в строю, и в одиночных схватках.
Вслушавшись в ритм их речи и убедившись, что ни один, ни второй нисколько не напряжены, Дангаз-шири толкнул от себя дверь и вышел на крыльцо. Вдохнул и почувствовал, что холодный воздух, ворвавшийся в легкие, вымораживает его изнутри.
— Морозно сегодня… — буркнул сын Ларса, старательно отводя в сторону взгляд, дабы не видеть слезинок, выступивших в уголках глаз шири.
— Угу… — поддакнул ему Яштар. — А этим — хоть по степи пешком[84]…
Проследив за его взглядом, Дангаз потерял дар речи — за соседним плетнем, обнаженные по пояс, тренировались Аррон-алад и его багатуры! Причем, судя по сосредоточенности на движениях, не видели в тренировках на ледяном ветру ничего особенного!
— И давно они так? — зябко закутавшись в бурку и стараясь дышать не очень глубоко, спросил шири.
— С самого рассвета… — не отрывая взгляда от надгезцев, ответил сын Оххата. — Двужильные они какие-то: я бы, наверное, уже околел…
