— Но вы леди, — слегка обиделась служанка, нанятая лордом Калвертом. Возможно, на одну только ночь.
— Я уже сомневаюсь в этом, — вздохнула Мэйт. И стала подниматься наверх.
Ванная комната оказалась роскошной. Мрамор и золото, изысканные ароматы. И бассейн с дном, выложенным искусной мозаикой мало был похож на скромных размеров сосуды для омовения, к которым привыкла Мэйт в гарнизоне и съемном столичном домике. Герцог Калверт и в самом деле оказался сказочно богат!
— Позвольте вам помочь, — потянулась служанка к застежке на платье гостьи.
— Знаете, что… Я сама все сделаю. Я как-никак бытовой маг. Волосы вымою и высушу. Что мне надеть, когда я выйду из ванны?
— Наденьте халат. А в спальне вас ждет ночная сорочка. Его светлость лично ее выбирал. Но лучше было бы, если бы я вам помогла.
— Это лишнее. А спальня, это где?
— Вот та дверь, — кивнула женщина за спину Мэйт.
— Так это ванная комната…
— Его светлости.
— Чудовищно!
— Но вы ведь приехали к герцогу, — растерялась служанка.
— Да, смешно было рассчитывать на личные покои. Я ведь здесь всего на одну ночь.
— Его светлость распорядился накрыть ужин.
— Тоже в спальне?
— Как вам будет угодно. Но его светлость рассчитывал поужинать с вами.
«После того, как полакомится мной», — невольно поежилась Мэйт и кивнула:
— Хорошо. Я подожду его светлость. Можете идти.
Служанка ушла, и Мэйт осталась одна. Легла в ароматную умеренно теплую воду и закрыла глаза, прислушиваясь. Как долго он будет ехать? Бал у Конрадов начнется уже, когда совсем стемнеет. А лорду Калверту необходимо убедить всех, что он добивается Лердес. Завтра никто не должен усомниться в том, что эту ночь герцог провел с леди Котисур. Лердес Котисур.
Вода остыла, и Мэйт неохотно вылезла из ванны, ища глазами халат. Но он показался ей слишком уж огромным. Это ведь мужской. Наверняка халат герцога. Похоже, что женщин здесь не бывает. Но раз уж он нанял служанку для ночной гостьи, мог бы позаботиться и об одежде для нее. Хотя, услужливая женщина сказала, что в спальне его светлости Мэйт ждет ночная сорочка.
Мэйт высушила волосы при помощи магии и завернулась в банное полотенце. Ни к чему так часто переодеваться. Когда она шла к двери в спальню лорда Калверта, то вся дрожала, а ноги подгибались. Но Мэйт уже решилась, и отступать не собиралась.
Дверь открылась бесшумно. Мэйт вошла. В спальне царил полумрак, и первое, что увидела Мэйт, была огромная кровать. Ее уже приготовили ко сну. Или не ко сну. Постельное белье отливало перламутром, одеяло было откинуто.
«А где же сорочка?» — подумала Мэйт, но тут услышала за спиной шаги.
— Я же сказала, что помощь мне не потребуется, — сказала она. — Вы можете идти.
На ее плечи легли сильные мужские руки и вкрадчивый голос, явно принадлежащий хозяину этой спальни, сказал:
— Не так быстро. Позвольте мне самому вас переодеть. Это полотенце… Не совсем то.
— Вы⁈ — Мэйт резко обернулась. — Так рано⁈
— Я загнал лошадь, — он счастливо улыбнулся. — К моей огромной радости, ногу она не сломала, хотя и рухнула, едва мы въехали в ворота. Я до последнего не верил. Что вы решитесь. Но вот вы здесь.
— Да, я здесь.
Бежать было некуда. Мэйт была в спальне у мужчины, практически голая, полотенце неумолимо сползало вниз.
— А нужна ли нам сорочка? — сказали в розовое ушко Мэйт, губами отодвинув прядь волос, которые его закрывали.
— Делайте, что хотите, — дрожа, сказала она. — Я все равно в вашей власти.
— Не надо так бояться, Мэйт. Забудь ту ночь в саду. Я не знал тебя тогда. Подними голову. Посмотри на меня.
Она решилась. Удивительно, но даже в полумраке было видно, что глаза у него синие. На Мэйт обрушилось небо. Высший лорд открыл ей свою душу и свое сердце. Он мягко провел по обнаженным плечам Мэйт и когда его руки опустились на грудь, полотенце окончательно сползло и оказалось на полу. А Мэйт осталась совсем без одежды. Смущенная, дрожащая от стыда. В то время как герцог был почти полностью одет.
— Я потом тебя рассмотрю, — шепнул он, легко поднимая Мэйт на руки. Словно она была пушинкой. Мэйт зажмурилась от страха: ее несли в кровать!
В высшем обществе не принято было обсуждать, что именно происходит в супружеской спальне ночью, за закрытыми дверями. Об этом говорили намеками, употребляя всяческие аллегории. «Муж трижды вынимал сегодня ночью меч из ножен, и это меня, признаться утомило». Ну и в таком духе. Незамужним девушкам оставалось лишь гадать, зачем магу в спальне понадобился его боевой меч и, причем тут жена. Не практиковались же они в боевых искусствах. Тогда что?
Мать объясняла это своей невинной девочке лишь после того, как состоится свадебный обряд. Уже перед дверью в спальню, зачастую наскоро, в двух словах. «Ложись в кровать, подними ночную сорочку до середины бедер и позволь его милости сделать все, что он сочтет нужным. Это твой долг».
Но у Мэйт не было свадьбы. И ночной сорочки на ней тоже не было. А его милость явно имел не одно желание, а много. Не успела Мэйт коснуться спиной простыни, как обрушился настоящий ураган из поцелуев.
