Сэмади глянул на меня, как на последнего неудачника, и махнул рукой.
Впрочем, это явно было напускное, и в результате расстались мы задушевно, даже пообнимались на прощанье, договорившись, что я призову Сэмади на этот же перекресток и назову ему время и место сотворения заклинания.
Когда он отбыл, я достал экзотическую снедь и вгляделся в нее.
Вот тут и подумаешь – есть такое или нет. Я сунул финик в сумку и достал из нее свиток портала.
В замке Лоссарнаха праздник набирал обороты. На площадь выкатили бочки с вином, и я пожалел, что оставил Флоси в Хольмстаге – вот бы он порадовался. Впрочем, не думаю, что та массивная женщина не напоит его вволю – явно у нее не только грудь большая, но и душа широкая.
Вокруг елки кружился хоровод, в котором я с удивлением увидел Лоссарнаха.
– Король! – заорал я, спустившись вниз и выжав момент, когда он проскочил мимо меня – Коро-о-оль!
Лоссарнах обернулся, заметил меня, заулыбался и покинул хоровод.
– Весело как! – сообщил он мне, подбегая и нарушая тем самым все правила вождения хоровода. – Радостно!
– А то, – согласился с ним я. – С праздничком тебя!
И с этими словами я передал ему флаг, который достал из сумки.
– Ох ты, – полотнище развернулось у короля в руках, явив миру пурпур шелка и золото герба, вышитого на нем. – Это же…
– Знамя! – выдохнула Трень-Брень, как всегда углядевшая самое интересное. Ну да, ей сверху видно все, чего уж тут… – Елки, красивое!
– Ты же понимаешь, я пока не могу… – король жалобно поглядел на меня.
– А пока и не надо, – согласился с ним я. – Но будет обидно, если в нужный момент его не будет под рукой.
Лоссарнах обнял меня, эдак сурово, по-мужски, я тоже похлопал его по спине, отметив, что он в кольчуге.
– Офигенское, – продолжала восхищаться фея.
– Доча, – обратился я к ней. – Все тебе подарки сделали, один я чего-то замешкался.
– Ну, я не хотела форсировать события, – опустив глаза вниз, Трень-Брень поводила сапожком по снегу. – Но ты же не забыл?
– Я же не забыл, – не стал я разочаровывать ребенка и вручил ей плащ.
Трень-Брень вчиталась в статы, потеряла дар речи, винтом понялась вверх, опустилась вниз и тоже кинулась мне на шею, правда еще и поцеловала в нос. Обнимашки у нас сегодня.
– Гунтера не видела? – спросил я у феи, которая терлась о мою щеку.
– Не-а, – ответила та. – Как тогда с вами умотал, так и не появлялся больше. Оставайся с нами, а?
Если честно, так я бы тут и остался – это все мне нравилось больше того, что меня ждало в реальной жизни, но увы, увы… Не всегда мы делаем то, что хотим.
Вика наконец-то реализовала свою мечту – она таки надела вечернее платье. И, ради правды, смотрелась в нем сногсшибательно, ну по крайней мере, на мой невзыскательный вкус. Хотя тут тоже как посмотреть – видывали мы дорогие туалеты, видывали. Как-никак я вел колонку светской жизни, а там чего только не насмотришься. Но, если честно, меня в титульных мероприятиях всегда больше интересовали столики с закусками, они были как-то ближе и роднее. И не думайте, что так просто было к ним добраться – после того, как давали отмашку на их разграбление, толпа моих коллег могла и затоптать. Но все равно, столики мне нравились больше официантов с канапе.
Ну ладно, это меня что-то занесло. Так вот, Вика была прекрасна, как ясная звездочка, и печальна, как ослик, потерявший хвост.
– Что загрустила? – я выбрался из капсулы. – Что такое?
– Да не знаю сама, – печально захлопала ресницами моя подруга. – Новый Год – а настроения нет.
– Организуем, – я глянул на часы – почти одиннадцать. – Я сейчас в душ, бриться, влезу в костюм, и мы с тобой выпьем шампусика, вдвоем. Ну, а потом пойдем вниз, и я буду не я, если на тебя не будет коситься с завистью вся женская половина присутствующих, ибо ты прекрасна и величественна.
– Врешь, конечно, – Вика тихонько засмеялась. – Но спасибо и на этом. Давай, иди, время поджимает.
