Вовсе нет, этот вывод не разумеется, а нуждается в строгом и аккуратном доказательстве. Причем не кабинетными учеными, а социальным строительством народа. Все учение Карла Маркса возникло из понимания им неизбежности конца капитализма и построения альтернативной (не противоположной!) экономической модели. Фундаментальная ошибка Маркса заключалась в вытекавшем из его прогрессистского мировоззрения тезисе о победе коммунизма, наступающем почти неизбежно в силу объективных законов исторического материализма. Рецидив этого феномена мы встречаем в концепции Анатолия Вассермана «автоматического социализма» [3], как прямого следствия полной компьютеризации и цифровизации экономики.
Но если мы откажемся от априорной веры в прогресс, то мы придем к выводу, что любой кризис – это точка бифуркации, из которой могут быть много выходов, как по позитивному, так и по негативному сценарию. Если негативный сценарий может случиться автоматически (просто в силу закона возрастания социальной энтропии), то чтобы выйти на позитивный сценарий – необходима сознательная воля, появление «субъекта стратегического действия». Это как движение вверх или вниз из точки полуустойчивого равновесия на скале («полки»): подъем требует мастерства, тогда как срыв в пропасть влечет любой неосторожный шаг.
Капитализм доказал свою невероятную живучесть за счет периодической смены модели. Когда в мире была мода на социализм, элиты были вынуждены согласиться на кейнсианскую модель с зачислением «опасного класса» (пролетариата) в средний класс. После развала мировой социалистической системы восторжествовала (особенно с странах периферии) неолиберальная модель, характеризующаяся выдавливанием среднего класса в прекариат (который пока не воспринимается элитами как «опасный класс» в силу своей разобщенности и утраты способности к самоорганизации и жертвенности).
Концепция «инклюзивного капитализма» – вот то стратегическое решение, которое предлагают мировые капиталистические элиты для сохранения себя в качестве таковых и под которое осуществляется форсированная трансформация мировых политических и социально-экономических институтов. В мировой повестке «разумеется» инклюзивный капитализм, а вовсе не социализм. Из-за того, что при инклюзивном капитализме 90 % лишены частной собственности, а в экономике преобладают распределительные методы (безусловный базовый доход, нормативное потребление по социальному рейтингу), его часто называют «цифровым социализмом», что говорит либо о непонимании, либо о сознательном введении в заблуждение с целью диффамации понятия «социализм». Инклюзивный капитализм – это близкая к рабовладению модель капитализма, которую В. Ю. Катасонов справедливо называет «цифровым концлагерем»: у человека отчуждается его поведение и воля, он фактически становится рабом цифровых экосистем (точнее, стоящих за ними т. н. «эксистов», разработчиков платформ и лиц с максимальным уровнем доступа [4]).
С точки зрения здравого смысла выбираться из тупика «разумеется» релейной сменой полярности управляющих сигналов. Если индивидуализм, стяжательство, конкуренция и меркантилизм нас привели к краху, то новый уклад – это обращение к коллективизму, бескорыстию, взаимопомощи и идеальным смыслам. В этом смысле – да, социализм разумеется. Социализм, особенно православный социализм, – это запрос идеального, это обретение крыльев, способных вытащить нас из болота потребительского индивидуализма и вознести к вершинам христианского соборного братства. Это подвиг, это чудо, которое не «разумеется». Но которое осеняет всякого, кто отважится стяжать его.
Базовым условием существования капитализма является либерализм, как способ «освобождения» от любой ценностной базы. Первоначально, капитализм «освободился» только от одной библейской ценности – запрета на ссудный процент. Но не прошло и 200 лет, как идеологи капитализма (в лице философов Просвещения) отбросили ложный стыд и все библейские ценности вообще. «Бога нет» – это не Ницше придумал, а его старший товарищ Кант, который упрятал Бога в трансцендентное заточение «вещи в себе». Условие существование капитализма – это культ Мамоны, абсолютная свобода от Бога и полная свобода для греха. А имманентная природа капитализма – это экономическое закабаление человека, абсолютное и тотальное.
По сравнению с капитализмом социализм – это заметное ущемление «прав и свобод» человека. Социализм не свободен от этической ценностной базы – ибо этика выступает главным социальным регулятором при социализме. Коммунальный способ взаимодействия подчиняется только этическим императивам, тогда как индивидуализм несет с собой примат закона, как регулятора отношений «экономических агентов» коммуникации.