Православный социализм полностью

Иоанн Златоуст считал следование этому установлению Новорожденной Церкви и самой эффективной миссионерской политикой Церкви: «И какая бы была благодать! – уверяет он. – Если тогда, когда не было верных, кроме лишь трех и пяти тысяч, когда все по всей Вселенной были врагами веры, когда ниоткуда не ожидали утешения, они столь смело приступили к этому делу, то не тем ли более это возможно теперь, когда, по благодати Божией, везде по Вселенной пребывают верные? И остался ли бы тогда кто язычником? Я, по крайней мере, думаю, никто: таким образом, мы всех склонили бы и привлекли бы к себе. Впрочем, если пойдем этим путем, то уповаю на Бога, будет и это. Только послушайтесь меня, и устроим дела таким порядком; и если Бог продлит жизнь, то, я уверен, мы скоро будем вести такой образ жизни» [IX, с. 114].

Таким образом, мы видим, что в Новорожденной Церкви, которая была одно Тело с Христом, и Главой которой был Христос, все было общее. И это естественно: раз Церковь находится в Брачном Союзе с Христом, то все, что принадлежит христианам, становится собственностью и Главы Церкви, то есть Иисуса Христа. Христос как Жених, как Глава Брачного Союза, естественно, заинтересован в том, чтобы ни одна «клеточка» Богочеловеческого Тела не была ущемлена каким-то образом, чтобы никто ни в чем не имел нужды. И это осуществлялось в Новорожденной Церкви не отказом от собственности, не отвержением ее, а передачей своего имущества в общую собственность. А уж Христос через Утешителя посредством диаконов распределял ее таким образом, чтобы имущественное неравенство и нужда ушли из Церкви. Строго говоря, истинным собственником может быть лишь Господь Бог, что и зафиксировано в разделе VII Основ Социальной Концепции Русской Православной Церкви: «Выражая присущую Церкви мысль о том, что абсолютным собственником всего является Бог, святитель Василий Великий спрашивает: „Скажи же мне, что у тебя собственного? Откуда ты взял и принес в жизнь?“. Греховное отношение к собственности, проявляющееся в забвении или сознательном отвержении этого духовного принципа, порождает разделение и отчуждение между людьми».

Общежительные монастыри не просто стали хранителями этой нормы, но и наглядным свидетельством того, какой желает Бог видеть Церковь в Брачном Союзе, каково должно быть отношение к собственности внутри Церкви, то есть Тела Христова. Конечно, нестяжание в виде общности имущества – это верх совершенства, что, казалось бы, исключает всякое упоминание о норме. Но и святость является верхом совершенства, однако из этого совсем не следует, что христианин не должен стремиться к святости: «Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят» (1Пет 1:14–16).

Так почему же в Основах Социальной Концепции записано, что Русская Православная Церковь «не отдает предпочтение ни одной из… форм» собственности?

Во-первых, сильнейшее давление мира, который в девяностых годах ушедшего века был, что называется, взят в плен либеральной идеологией, враждебной по отношению к общей собственности социалистического типа.

Во-вторых, не нужно упускать из виду и то, что в самой Церкви почти с самого ее рождения имело место «вредное насаждение», в лице Анании и Сапфиры (Деян 5:1-11). К концу IV века по свидетельству записанному в восемнадцатом собеседовании Иоанна Кассиана Римлянина сарабаиты (духовное семя Анании и Сапфиры) и киновитяне (последователи установленного Новорожденной Церковью «общения имений») в монастырях (чего уж говорить о мирянах…) уже «соперничают между собою почти равной численностью» [1, с. 614].