Православный социализм полностью

Но и все-таки, почему возникла такая «полифония мнений» по вопросу идеологии? Как представляется, причина этого кроется в том, что многие пытаются разрешить идеологические вопросы минуя принципиальные положения, и, самое главное, важнейшее из них: кому служить будем, Богу или маммоне? Вот как этот вопрос перед фарисеями поставил Господь и Бог наш Иисус Христос: «Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Лк 16:13). Маммона, как известно, – это богатство. «Ответ» «лучших из иудеев» был следующий: «Слышали все это и фарисеи, которые были сребролюбивы, и они смеялись над Ним» (Лк 16:14). Последующая история, описанная Иосифом Флавием, показала, к чему это привело: иудейское общество, раздробленное маммоной, окончательно раскололось на множество группок и групп, некоторые из которых яростно враждовали между собой, да так, что даже во время штурма римлянами Иерусалима они убивали друг друга в Храме.

И это главный, основополагающий вопрос, с ответа на который и должно начинаться идеологическое строительство: мы отказываемся от навязанного человечеству правящим ядром англосаксонской элиты капитализма, то есть открытого служения маммоне, или нет? В белорусском обществе, как показывает практика, есть запрос (который отчасти удовлетворяется) на то, чтобы взять под государственный контроль силы, разжигающие страсти к маммоне, и увести людей от поклонения золотому тельцу в лице языческого бога – капитала. Однако пока белорусская сторона, похоже, осознает эту проблему лишь на интуитивном уровне, ибо нет открытой привязки через указанные выше слова Иисуса Христа маммонизма к капитализму, что, вне всякого сомнения, сразу же прояснит ситуацию с тем, какова должна быть направленность государственной идеологии.

Но это были не только слова Спасителя, поскольку Церковь, которая является Телом Христа, и родилась как ярко выраженный противник маммонизма: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян 2:44–45); «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян 4:32–35).

И такой Церковь пребывала, пусть и короткий период, до начала того времени, когда к ней стали присоединяться язычники, для которых была из-за их «заскорузлых обычаев» допущена икономия в плане этого. Однако социальный идеал Новорожденной Церкви никто не отменял: он был ориентиром, к которому и уверовавшие из язычников обязаны стремиться, пусть, на первых порах, и через как можно более щедрую милостыню. Те же из верующих, кто противится такому устроению жизни – называйте его как угодно, хоть православным социализмом, хоть апостольским коммунизмом, хоть христианским социализмом, – показывают лишь то, что они, в лучшем случае, подобно ветхозаветным фарисеям, убеждены, в противность Христу, в том, что можно без вреда для души служить и Богу и маммоне.