Чтобы хоть чем-то себя занять, а не сидеть в ожидании безумия, я подтянул колени к груди, попытался протащить стопы над руками, скованными за спиной наручниками. Видел в каком-то фильме аналогичный трюк. Как ни странно, он мне удался, естественно, не с первой попытки. Сначала довелось хорошенько попотеть. В конце концов, когда руки оказались спереди, я почувствовал себя немного лучше, не так, чтобы очень, но, гораздо комфортнее. Прислонился виском к холодному металлу каркаса нар, и почти сразу разобрал далекие голоса. Они звучали приглушенно, как будто доносились из соседней квартиры. Такое случается, когда принимаешь ванну в многоквартирном доме, где, как правило, неплохая акустика, потому как изоляция, заложенная строителями — дерьмо, и, волей-неволей улавливаешь звуки, далеко разносящиеся по воде, которая, как известно, неплохой проводник. Правда, сначала я не мог разобрать слов, лишь определил, что голоса мужские, а их обладатели хорошенько навеселе. То есть, я не то хотел сказать, не навеселе, а под градусом. Первое определение подразумевает, пускай и пьяные, но все же улыбки, в данном случае о них и речи не шло. Собеседники явно ссорились, причем, по-крупному, а, принимая в учет алкоголь, следовало предположить, дойдет и до рукоприкладства. Затаив дыхание, я навострил уши, невнятные голоса звучали все громче, словно спорщики приближались. Вскоре, я уже без особых усилий разбирал слова. Они оказались такими, что иней выпал у меня между лопаток.
— Леня, при всем уважении к тебе, ты ж знаешь, я за тебя в лепешку расшибусь, гадом буду, но, этого я сделать не могу. Не могу, бхххх, и точка, — твердил первый голос.
Я идентифицировал его, когда фраза уже была досказана. И, содрогнулся, сообразив, голос принадлежит обладателю крошечных, почти детских ножек, обутых в дорогущие сапожки из крокодиловой кожи. То есть, Пал Иванычу, Калиновскому районному прокурору.
— Можешь, бхххх на ххх, и сделаешь! — пролаял его собеседник. Теперь я узнал и его, по неподражаемым интонациям, заставившим кровь остановиться в жилах. Что ж, похоже, доктор Афян не преувеличивал, рисуя бандита Леню по кличке Огнемет неуязвимым. Вне сомнений, сейчас он был полон сил.
— Паша, бхххх?! Я тебя часто о чем-то прошу?! — теряя терпение, рычал Огнемет. Он, безусловно, здорово перебрал, алкоголь напоил его черной, разрушительной энергией и она, очевидно, искала выхода. Я мог не сомневаться, у кого имеются самые высокие шансы послужить громоотводом. Впрочем, они оставались высокими даже у районного прокурора, ведь он осмелился перечить человеку, который ни к чему подобному не привык, тем более, в пьяном виде.
— Ленечка, я тебя, как друга прошу, давай повременим, — слегка заплетался языком прокурор, мне показалось, в равной степени от водки и от страха. Если пил наравне с Огнеметом, мне оставалось лишь посочувствовать ему. — Как шум уляжется, — продолжал Пал Иваныч, — урод с потрохами твой — забирай. Захочешь, я ему самолично рога обломаю и в зад забью.
От меня не требовалось обладать способностями Павла Глобы, чтобы сообразить, о чьих воображаемых рогах разговор. Все же, я вовремя перебросил руки вперед, теперь было, чем утирать испарину.
— Ленечка, ну ты сам посуди! — взмолился районный прокурор. — Терещенко, ех его мать, мне в заместители региональное отделение блока этой сучары бесноватой протолкнуло, чтобы круглосуточно, как крот, под нас копал. Да они меня теперь с гххххх сожрут, если я им главного подозреваемого на блюдечке с голубой каемочкой не предъявлю. У меня и без того доказательная база на соплях, бхххх, держится, белыми нитками шито-крыто, пионер, бхххх, скумекает, откуда ноги растут…
— Ноги растут из жххх, — мрачно заметил Огнемет.
— Ну, не режь ты меня без ножа! — взмолился Калиновский прокурор. — Завтра, — он осекся, наверное, сверился с часами, — точнее, уже сегодня, всего через пару часов, как только глаза продерут, к нам в Калиновку столько ищеек причалят, зхххххххх, бхххх, считать! Каждый сххххх метр обнюхают…
— Пускай себе нюхают, — отмахнулся Огнемет. — Не твоя, бхххх, забота.
— Не моя?! — захлебнулся прокурор Калиновского района. — А что я им скажу?!
— Скажешь, чтобы шли, бхххх, на ххх! — пролаял Огнемет, мне почудилось — прямо у меня над ухом. Вздрогнув, я подался вперед в надежде разобрать, откуда же доносятся звуки. Однако, стоило мне изменить положение, как голоса собеседников смолкли, как будто в приемнике прикрутили регулятор громкости, или кто-то изменил частоту передачи, после чего сигнал пропал. В недоумении я косился то на дверь, то на стены, остававшиеся безмолвными, затем, повинуясь внезапному импульсу, вернулся в исходную позицию. Прильнул виском к холодному металлическому уголку, на котором держались нары.
— Не в этот раз, Леня, не в этот раз! — ворвался в мою голову Калиновский прокурор.
— А чем это он отличается от предыдущих, поясни?!
— Ты сам знаешь — выборы на носу. Плюс, конфликт этот долбанный, с татарами…
— Ты к нему каким боком, не врублюсь?! Ты пока еще не прокурор Севастополя!
