— Раньше Осирису полагалось подниматься по восточному скату небесного свода к звездам, в Дуат, — печально молвил человек-птица. — Но теперь, конечно, совсем другие дела, небосклон закрыт, Дуат захвачен и превратился в злое место, люди слепы и злы, да и мы с Анубисом уцелели, лишь став экспонатами, которыми интересуются туристы. Это я к тому говорю, чтоб ты проникся, Повелитель Вечности, твой путь на Земле не будет усеян розами. Будь осторожен. Надеемся, ты достаточно проснулся для этого. Если кто и способен что изменить к лучшему, то только ты…
Неожиданно у меня закружилась голова, говорящие истуканы начали расплываться перед глазами. Возникли звездные скопления, о которых они говорили, я полетел к ним, влекомый неведомой силой. Пальцы, став безвольными, разжались, ладошка Исиды выскользнула из моей. Как жаль, успел подумать я. Но, даже не смог обернуться. Я падал, падал, падал, пока не врезался в нечто, напоминающее банальный стальной профнастил с такой силой, что чуть не пролетел сквозь него листом теста, угодившим в форму для изготовления пельменей. Со стоном подтянул колено, опершись на него и локти, привстал. Я понятия не имел, где нахожусь, и куда делись Исида и ее приятели, птицеголовый и волчеликий старики. Сон и явь смешались в моем рассудке, словно день с ночью, если бы только землю угораздило вращаться вокруг своей оси раз во сто быстрее, чем теперь. Знал только, глаз я больше не сомкну, по крайней мере, пока не окажусь на поверхности.
Затравленно оглядевшись по сторонам, я снова застонал, обнаружив себя все на той же бесконечной лестнице, возведенной в подземелье по указанию каких-то спецслужб. Аховая высота, открывшаяся мне, стоило лишь заглянуть за перила (дно пещеры не просматривалось, терялось во мраке), подсказала самый рациональный ответ. Я выбился из сил, когда несся, преодолевая бесчисленные пролеты, и меня срубило нечто... Нечто, что принято называть — естественными причинами обмороков. Кислородное голодание, например, апоплексический удар, либо кессонная болезнь. Что бы оно там ни было, я выключился на бегу, упал, растянулся на гребаном профнастиле, ударившись головой, и, все прочее, увиденное мной, от жутких картин сжигаемых инквизицией еретиков до Исиды и ее каменных дружков — не более, чем игра воображения, в которую приспичило поиграть моему воспаленному подсознанию, пока тело, еле дыша, валялось у самого парапета.
От одного такого предположения пот ручейком потек промеж лопаток. Замотав головой, я кинул взгляд наверх и даже не поверил своим глазам. Точка, где гигантские стены полой, погребенной в толще скалистых крымских пород пирамиды сходились, располагалось метрах в двадцати, не больше. Я отключился всего за несколько пролетов от балкона, на котором уже побывал со связанными ногами. Это воспоминание снова едва не лишило меня остатков мужества, но я преодолел очередной паралич. Свобода, а с ней, и избавление, были рядом. Где-то там, буквально в двух шагах, колосилась трава, веял ветерок и светило Солнце. Мне осталось немного, пару лестниц, два-три извилистых коридора со стенами, увешанными табличками, требующими предъявить пропуск, или предупреждающими об опасности. И, все…
Я удвоил усилия и мигом преодолел оставшиеся ступени. В дальнем конце верхней площадки виднелся приоткрытый люк с надписью АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД №3 и табличка, сообщавшая степень допуска, требовавшуюся, чтоб им воспользоваться.
За дверью открылся узкий, будто траншея коридор. Продвигаясь по нему, я не забывал о нелюдях, столкнувших нас с Пугиком в пропасть (просто не мог позволить себе подобной роскоши, выбросить их обоих из головы), но, не испытал беспокойства. Откуда-то пришла уверенность, путь свободен, их поблизости нет.
Вечер, встретивший меня за порогом бункера, был в самом разгаре. Ветер прогнал армаду туч на запад, закат окрасил горизонт пурпуром. Звезды заняли места по расписанию, но еще не зажглись во всю силу, ждали, когда удалится Солнце, бурое, утомившееся за день, что я провел в Подземелье Магов. Руины военной базы на холме отбрасывали длинные тени, легкий ветерок, мысли о котором придали мне столько сил в подземелье, как ему и полагалось, перебирал ковыль. В кустах трещали цикады. Я услышал, как неподалеку, за покосившимся бетонным столбом, копошатся полевые мыши, выясняют отношения. Потом в отдалении протопал еж. Людей не было, опасности, соответственно, тоже.
Я глотал полной грудью пряный степной аромат, пил туман, тянувший щупальца из низин. Опустившись на колени, трогал землю. Затем привалился спиной к шершавому бетону, впитавшему за день солнечное тепло, и заснул. Даже не так. Отрубился. Выключился. Хоть, как вы помните, обещал себе не делать этого. Просто, подумал, самое страшное наверняка позади.
Ошибся…
Господи, как же я ошибся…
VI. День Первый. Хутор живых мертвецов
