Посоветовав внутреннему заткнуться по-хорошему, и очень надеясь, что ему хватит такта не спрашивать меня, если по-плохому, то это как, я попробовал сосредоточиться и прикинуть хотя бы на глаз, что же со мной могло случиться. Ведь нечто все же случилось, правильно? Я приехал отдыхать на море — это не вызывало ни малейших сомнений. Со мной были жена и дочь — это тоже совершенно очевидно. Утром вчера, или, скорее, позавчера, в зависимости от того, как долго длилось мое забытье, черт его знает, но это мы выясним, мне позвонил Юрий Максимович. Шеф, будь он неладен, сообщил, будто зашивается без меня. Что я нужен ему в офисе к понедельнику, до зарезу, хоть кровь из носу. В общем, не оставил мне выбора, не то на дворе времечко, чтобы разбрасываться рабочими местами вроде моего. Одним словом, я взял под козырек. Юрий Максимович, не извольте беспокоиться, одна нога здесь, другая — там. Светлане с Юлькой это, конечно же, категорически не понравилось, только что с того — деваться нам было некуда, почти как матросу Рабиновичу из старого советского анекдота — с подводной лодки. Мы с женой поссорились. После обеда разыгрался шторм, и чуть не забрал с собой двенадцатилетнего мальчишку, но я ему этого не позволил. Полез в волны и…
— Ты спас пацана от верной смерти… — пробормотал я.
Потянувшись, я сорвал стебелек, пожевал, он оказался сладковатым на вкус с еле ощутимым вкраплением горечи.
— Так-то оно так, только, если начистоту, зеваки на набережной вели себя немного странно, когда мы с мальчонкой выбрались на берег. Они молчали, словно проглотив языки. Как будто это они нахлебались соленой воды, а не мы…
— Ну, допустим, — с неохотой согласился я. Вообще говоря, воспоминания, связанные с тем, что творилось в тот день на пляже у «Морского бриза», сейчас представлялись мне слегка синтетическими, что ли. Нечеткие пятна лиц, люди, огибавшие меня, словно течение реки валуны, Светлана с зареванными глазами, которая меня не узнала, пока Юлька не закричала: папочка! — Ладно. С этим разберемся позже. Поехали дальше.
Ближе к вечеру, когда волнение слегка улеглось, а горячий душ согрел меня, уняв дрожь, мы вышли в парк, где нос к носу столкнулись с Игорем и Ольгой. Мои старые друзья, точнее, люди, которых я когда-то считал моими друзьями не разлей вода, свалились нам прямо на голову. Светлану их появление не порадовало, а потом Пугик еще и напугал ее своими россказнями о сечевых стрельцах, которым, как кость в горле, корабли черноморского флота России, ржавые железяки, по сути дела, жалкие обмылки советского ВМФ, как будто нет других, настоящих проблем. Вечером Ольга и Пугик заехали за мной, как мы и договаривались тремя часами ранее. Игорь выбрал, должно быть, самый дурацкий маршрут из всех возможных.
— Срежем через горы, — так он сказал.
В дороге я заснул, и во сне очутился в Египте эпохи Осириса, строившего пирамиды вместо фараонов, как недвусмысленно указывают учебники истории, чтоб сокрушить какой-то Барьер, возведенный неизвестно кем, и заточивший человечество в одном из гипотетических семи миров. Усилия Осириса пошли прахом, Барьер уцелел, а вот бунтовщик и его супруга Исида, у которой было лицо Ольги, стали жертвами заговорщиков. Задавшись целью сжить со свету обоих, они, ничтоже сумняшеся, сдали венценосную парочку одетым в деловые костюмы менеджерам, преспокойно летавшим по воздуху…
Тем не менее, именно он спровоцировал припадок, мне сделалось по-настоящему дурно. Игорь, чтобы растормошить меня, был вынужден остановить машину. Впрочем, ему бы в любом случае довелось дать передышку перегретому мотору. Двигатель «Опеля», что называется, сыпался и, вопреки всяческим ухищрениям водителя, окончательно отказал в окрестностях городка Калиновка. И началось... Сначала на пустынной дороге объявился «кентавр» верхом на мотоцикле, за ним к месту будущей трагедии прибыл раздолбанный «Газон». Тем не менее, у него хватило прыти, чтобы утащить нас в глухое местечко, подходящее для самых темных дел. Что случилось дальше, я прекрасно помнил. Дорого бы дал, лишь бы забыть, только сомневался, что сумею.
