Двумя рядами ниже восседает аппетитная дамочка, которая то и дело оборачивается и вроде как улыбается мне: лет сорок, вся из себя видная, холеная, ухоженная, ясно, что она меня узнала. Я это сразу просек. Но делаю вид, что мне плевать. Слежу за ней краем глаза, хотя я уже решил, что, по крайней мере, на сей раз не покину крепость собственной славы. Нас разделяют метров шесть-семь, но уже понятно, что она за птица. Воплощение всех общих мест. Всех стереотипов, упакованных в подарочную бумагу и украшенных бантиком, который жалко было выбрасывать. Назойливый парфюм из табачной лавки, который она выдает за дорогие духи: сразу видно – дамочка скуповата, от такого запаха нюх отшибет, небось наша красотка ходит по квартирам и торгует бижутерией, или она домохозяйка с вечно отсутствующим мужем, из тех, кто с утра до вечера сидит на телефоне и названивает подругам – таким, которые тоже часами болтают по телефону. А сказать-то друг другу нечего. В основном они обсуждают, пока из ушей не повалит пар, у кого соберутся после обеда поиграть в картишки, прежде чем встать к плите, – трудяга-муж ожидает увидеть вечером на столе и первое, и второе, и даже гарнир. А они с подругами готовы совершать у плиты настоящие подвиги ради мужчин – не потому, что они их любят, а потому, что опасаются, как бы мужья не начали их сравнивать с собственными мамашами. Состязание до последней капли крови между невестками и свекровями сплотило Итальянскую Республику, заложило прочную основу многих браков, а вы что думали!
Впрочем, утром, ближе к полудню, убравшись, подметя пол и погладив белье, наши дамочки предаются разнузданным сексуальным фантазиям. Кое-как примостившись между первым цветным телевизором, которым они страшно гордятся, и черным буфетом со стеклянными дверцами, они бредят, мечтая о совокуплениях со студентами – сыновьями подруг. Получив одинокий оргазм, они срочно приводят в порядок одежду, временно переставшую выполнять свое предназначение. А потом с раскаивающимся, лицемерным видом возвращаются в мертвую повседневную жизнь. Стон, который только что прозвучал, – отступление от правил, за которое им очень стыдно. Или не очень.
Любовь? Сегодня я один воспеваю любовь. Поэтому они и приходят на мои концерты. Вспомнить то, что пропало из их жизни лет двадцать тому назад, а может, любви никогда и не было. Противно иметь дело с людьми, которые не умеют жить, но которые, как только ты отнесешься к ним по-человечески, выдают список заповедей – как следует поступать и что говорить.
Если бы мир меня слышал, я бы нашел правильные слова, чтобы уничтожить эти пустые жизни, сорвать пробку со склянок, в которых томятся давно уснувшие нервные клетки. Все их существование держится на страхе. А самое ужасное в том, что они боятся буквально всего. Из-за завихрения мозгов они пытаются победить страх, достигнув высшей цели – прикупить себе виллу на море и шале в горах. Пока цель не достигнута, они жутко терзаются, боятся, словно им могут причинить физические страдания. Это самый дикий взгляд на жизнь. По сравнению с ними моя так называемая неупорядоченная жизнь отличается мощью, целеустремленностью и последовательностью, словно жизнь римского папы или тибетского монаха. Но разве это объяснишь недалеким ребятам, которые помнят только операции на своем текущем счете за последние шесть лет. Их счастье в том, чтобы таскать чековую книжку в кармане штанов, рядом с членом, который давно не стоит. Здесь, на почетной трибуне стадиона, таких парней в пуловерах вместо положенных по статусу пиджаков пруд пруди. Хотя их можно понять. Они плывут по жизни, судорожно ловя воздух, страшно боясь, что однажды превратятся в спящих под мостом попрошаек, а когда видят, что опасность миновала, еле заметно самодовольно улыбаются. Походить на тех, кто живет без особых проблем, – для некоторых это достойная цель. Порой их можно понять. Когда мяч вылетает за пределы поля, в их ограниченном мозгу сразу же всплывают воспоминания о том, какие крутые тачки купили их приятели. Накатывает грусть, воскресенье почти испорчено – слава богу, они вспоминают, что в понедельник можно рвануть в автосалон и сравнять счет, догнав приятелей и приобретя «фиат» новейшей модели. Аньелли[25], который сейчас тоже сидит на трибуне для почетных гостей, только тихо посмеивается. Он-то имеет право презрительно посмеиваться над тревожными мыслями, которых у него самого не возникает.
