— Зачем? Я буду говорить лживые слова, отлично зная, что я лгу. А ты будешь знать, что я знаю. И мы оба станем чуть-чуть презирать друг друга. Мне будет неприятно, что ты требуешь лжи, а тебе — что я лгу, хотя ты сам напросился на это. Между тем вот уже более пяти лет мы говорим друг другу только правду. А теперь ты, кажется, хочешь, чтобы я тебя утешал, а вот позаботился ли ты о преемнике? Дети Матери-Крысы просто так с неба не падают. Точнее — падают. Но — на мясо. Кусками и лепёшками.
— Пять с половиной… вовсе не хочу… он не понадобится, — спокойно ответил Император, снова подставляя стакан.
Звук льющейся жидкости.
— Но об этом — потом, когда будешь уходить. Чтобы не портить нашей последней встречи.
— Почему — последней?
— Ну вот, — усмехнулся Император, забирая полный стакан. — Ты же только что не хотел притворяться. Во-первых, потому что я скоро умру. Ещё никто оттуда, из Города, не продержался на Дне больше четырёх лет. А я ношу эту мантию уже около шести.
Молчание.
— Как поживает Великая Лапа?
— Тот, кто служит Матери-Крысе, всегда ест досыта. Сейчас он ведёт службу. Хочешь посмотреть?
Рэй поднялся.
— Никуда идти не надо. Я установил там телекамеру. Провода у меня были, а недавно к нам попала совершенно не повреждённой авиетка похитителей женщин. Двоих проткнули копьями, — я, знаешь ли, ввёл в строй копьеметалки, — и она осталась совершенно не повреждённой.
— А, так это вы, оказывается, подкололи этих "чумазников"? А у нас там гангстеры чуть бойню не учинили — друг друга подозревали, точнее враг — врага. Никаких следов! А это оказывается, вы…
Император строго взглянул на него.
— Там, наверху, колдуют над словами и они теряют свой смысл. А тут, на Дне, привыкли называть вещи их настоящими именами. Двоих похитителей наших женщин проткнули копьями, а их авиетка попала к нам в руки. С неё я снял камеру и установил её в храме. Всё понятно?
Рэй кивнул. Иногда такое случалось: всё идёт хорошо, а потом — на тебе. Император некоторое время смотрел с осуждением, затем смягчился и включил монитор.
…Всё пространство передней стены занимал алтарь. Вверху висело грубо высеченное изображение Матери-Крысы: застывшее в странной позе обнажённое человеческое тело с крысиной головой и свисающими до колен тремя парами грудей. Статую эту, по преданиям, высек в священном экстазе сам Хииизг — первый из Сыновей Крысы, положивший начало обрядам, сохраняющим этот Мир от гибели, Император и Жрец в одном лице. Уходя к Матери Мира, он обещал вернуться. И его ждали. Слева от алтаря, как и полагается, из пола вырастал Столб, справа — Трон Искупления. Говорили, что там, чуть западнее и на три королевства левее, существует какое-то княжество, не признающее Трона. Хотя и верующее в Мать-Крысу. Но слухам этим не верили, — не может такого быть! Клевета это. В клевету жители королевств верили.
На алтаре горел огонь, на нём сейчас сжигали заживо очередного ребёнка, имевшего несчастье (или счастье — это ещё как посмотреть) родиться пятым.
Высокий сутулый жрец в Плаще Изобилия сыпал в огонь разные порошки, от них пламя становилось то зелёным, то малиновым, то голубым, — то жолтым, как Окна.
Скорченные фигуры молящихся сгибались в поклонах, униженно вымаливая у богини милостей: сделать копья острыми и меткими, уберечь женщин от когтей Верхних Демонов, не способных повредить самой богине и потому в бессильной злобе изливающих свой гнев на её детей. Просили излечить от хворей и недугов. Много чего просили. Лиц молящихся не было видно, — камера смотрела им в затылок.
Щёлкнул переключатель, изображение исчезло. Император откинул в сторону мешавшую тряпку, положил руки на подлокотники, голову на подголовник, сцепил пальцы рук, прикрыл глаза и негромко начал:
— В нашу последнюю встречу я хочу поговорить с тобой откровенно. Мы часто беседовали, мы говорили друг другу правду, но беседовали ли мы, хоть раз, — откровенно?
Император приоткрыл левое веко и внимательно посмотрел в глаза гостю.
— По-моему, нет.
Вздохнул.
— Вы не такой, как все, инспектор. Вы даже порой считаете нас людьми. И вы никогда не делали нам зла больше, чем этого требовала от вас ваша служебная инструкция.
— Благодарю. О чём задумались, Император?
— В тысячный раз решаю — достойны ли вы моего последнего дара.
— И какой драгоценностью вы можете меня одарить?
— Тайной. Не верите? Считаете, что презренному вожаку шайки мутантов не найдется, чем одарить человека, призванного стрелять без предупреждения?
— Я всегда старался быть справедливым, император.
— Я знаю это, о сын Матери-Крысы.
— Ну что вы, — всё ещё шутливо отмахнулся Рэй. — В лучшем случае меня можно воспринимать как доброго демона. Какой из меня сын?
— Такой же, как из меня — Император. Это слово подразумевает власть, славу, военную мощь, наконец. Император Крыс — это что-то значительное и злобное. Потому что Император — это мощь, а крыса — это злоба.
Кстати, инспектор, сын Матери-Крысы — ваше официальное имя среди моего народа.
— Забавно, — натужно усмехнулся Рэй.
