Поглаживая и щекоча крохотное чудище, Яга Ягишна осторожно перенесла его на стол — в заготовленное гнездо. Жаба равнодушно уселась там, еще раз басисто квакнула и замерла неподвижно.
— Прелесть, правда ведь?.. — просюсюкала старуха, перемешивая в ковше навоз. — Сейчас спорышок наш дозреет, подложим под наседку… Жаба — она лучше всякой девицы василиска высидит, хоть и подольше сидеть будет. Не шесть недель, а все двенадцать, пожалуй… ну да ничего, Кащеюшка у нас терпелив на изумление, торопиться не любит, торопливцев не уважает… Хум-хум, а это что ишшо такое?..
Василиса прислушалась. В самом деле — последние минуты к ветру, свищущему в щелях, присоединился еще какой-то звук. Тоже свист, но громче, басовитее — так свистит камень, выброшенный катапультой.
Баба-яга, прихрамывая, подошла к окну и приложила ладонь ко лбу козырьком. Василиса, ежась от холода, встала рядом с ней и удивленно ахнула. По темному небу неслась летучая звезда с длиннющим хвостом.
Она все приближалась и приближалась, пока не стало ясно, что это вовсе не звезда, а нечто еще более диковинное — скрюченный горбатый карлик, летящий на собственной бороде. Седые волосы развевались пышным шлейфом, коротенькие пальцы колдуна сжались в кулачки, морщинистое лицо исказилось в злой торжествующей усмешке.
— Встречайте гостей, хозяева любезные!.. — донес ветер.
— Джуда, старый негодник! — раскрыла приветливые объятия Яга Ягишна. — Сколько лет, сколько зим!
Крохотный старичок подлетел к мрачной башне и замедлил ход. Один виток вокруг каменной громады… другой… и вот, подобно сове, влетающей в дупло, колдун Джуда влетел в распахнутое окно, на лету обворачивая бороду вокруг талии.
— Душенька моя Яга, любовь молодости моей, как давно мы не виделись! — пропищал карлик, чмокая зардевшуюся старуху в щеку. — Десятилетия прошли, а ты ничуть не изменилась — все хорошеешь, все краше становишься!
— Ну полно, полно тебе, старый потаскун!.. — замахала на него баба-яга, улыбаясь кривыми зубами. — А ведь наш Кащеюшка как раз к тебе в гости полетел — виделись ли?
— Виделись, виделись, был он у меня! — закивал Джуда, рассеянно снимая с полки одну из чародейских книг. — Но где же сам батоно Кащей?.. Обрадовать его хочу — тронул он мое сердце, не усидел я в своем мачубе, все хорошо обдумавши! Силы мои слабы, возраст велик, хвори точат мое малое тело, но все ж в работу пока еще гожусь — чем смогу, помогу батоно Кащею в его деле благочестивом!
— Правильно выбрал, вижу теперь — удалец ты хоть куда!.. — обрадовалась старуха, потирая сморщенные ладошки. — Настоящий джигит, красавец, орел горный, быстрокрылый!
Василиса Премудрая задумчиво переводила взгляд с бабы-яги на карлика-колдуна, не понимая ни слова. Речь меж этими двоими велась на каджвархвали — увы, княгиня почти не владела этим древним наречием Каджети. Так, пара простеньких фраз, не более того…
Джуда почувствовал, что на него смотрят, и тоже обратил взор к Василисе. В злобных глазах разного цвета промелькнуло узнавание и радость — как будто этот карлик уже когда-то где-то видел молодую княгиню. Морщинистое лицо исказилось в похотливой гримасе, толстые губы изогнулись в довольной ухмылочке, он быстро что-то залопотал, обращаясь к бабе-яге. Та ответила на том же наречии и непреклонно покачала головой. Джуда продолжал настаивать, даже рубанул воздух ладонью. Яга Ягишна погрозила ему пальцем и что-то сурово сказала — Василиса явственно различила слово «Кащей». Джуда слегка поутих, но бросать на княгиню зазывные взгляды не перестал.
— Бабулечка, а что это за уродец такой? — тихо спросила княгиня.
Сморщенное личико Джуды немедленно исказилось в злобной гримасе. Да, говорить по-русски он не говорил, но понимал все отлично — каждое словечко.
— Пойдем со мной, орел, покажу тебе твою горницу, — взяла карлика под руку Яга Ягишна. — Кащеюшка-свет еще не воротился — дела у него, задерживается. Но уже скоро будет, совсем скоро — с ним все и обговоришь ладком… А покудова отдыхай. Не приказать ли вина доставить?
— Непременно приказать! — оживился Джуда. — Вина лучшего, мясца жареного, да девицу покраше… может, все-таки вон ту, с золотой косой?
— Никак нельзя, цветик мой, никак нельзя! То супруга царя нашего — младшенькая. Что Кащеюшка скажет, коли узнает? Вся ваша дружба прахом пойдет — не простит он тебе такого. Да и мне не простит, что не уберегла. С ним, с ним самим уговаривайся, когда воротится…
Баба-яга открыла дверь, пропуская Джуду вперед. Тот, как всегда, летел в полусажени над полом — к старости карлик-колдун совершенно перестал ходить ногами, предпочитая парить в воздухе.
— Обожди меня здесь, красавица, я мигом ворочусь! — приказала Яга Ягишна, сурово грозя Василисе пальцем. — Смотри — ничего не трогай, не то накажу!
— Конечно, бабушка, будь покойна, — приветливо улыбнулась Василиса, хлопая длиннющими ресницами.
