Пока трехглавый дракон насыщался, на нем закрепляли сложную ременную упряжь со множеством хитрых деталей. Поодаль ожидали ратники Тугарина — уже давно наготове, в полном боевом облачении. Сам Тугарин опирался на тяжеленную двустороннюю секиру о длинной рукояти.
— …ооорххх… арррааа… ххххххсс… — послышалось сзади.
— Поди прочь, — угрюмо ответил Тугарин, даже не оборачиваясь.
— …ррассс!.. — гневно зашипели на него.
Теперь каган людоящеров резко развернулся. Позади него железной башней возвышался дивий. Щели в шлеме горят огнем, в груди что-то булькает, откуда-то снизу исходят эти самые невнятные звуки. Истукан, выкованный горными карлами, пытался говорить по-человечески, но выдавал лишь бессвязные хрипы.
— …щщаагааа!.. — сделал еще одну попытку немой страж.
— Возвращайся к Яге и скажи — я улетаю, и ей меня не переубедить! — повысил голос Тугарин.
Дивий с лязгом поднял тяжелую десницу и протянул ее к плечу людоящера. Похоже, старая ведьма приказала ему задержать Тугарина во что бы то ни стало.
Каган злобно ощерился. Мелкие зубки разомкнулись, рисуя воинственный оскал. Дивий жалобно промычал еще что-то и попытался схватить ослушника — но так, чтобы случайно не нанести телесного ущерба. Дивиям запрещено причинять вред кащеевым прихвостням — особенно таким высокопоставленным, как Тугарин Змиуланович.
А вот Тугарину никто ничего подобного не запрещал.
Свист!!! Удар!!! Могучий людоящер выхватил исполинскую секиру с таким рвением, что та промелькнула смазанным полумесяцем. Один-единственный взмах… и он отсек нерасторопному дивию полруки!
Железный богатырь звякнул шлемом, чуть опуская голову, и поднял к глазам-щелочкам дымящуюся культю, истекающую чем-то студенистым. Из недр дивия доносилось растерянное гудение.
— Полетели, быстрее! — вскарабкался по крылу Великого Змея Тугарин. — Горыныч, долго ль еще?!
— ДА ДОВОЛЬНО УЖЕ! — пророкотал Горыныч, выпуская в черное небо три полыхающих ливня. — ХВАТИТ ТОПИТЬ, ХВАТИТ!
Горные карлы, кланяясь и невнятно бормоча, потащили остатки горючего обратно в сарай. А татаровья-скотники подкатили Горынычу огромную бочку чистой ключевой воды — смягчить пожар, разбушевавшийся в драконьем пузе, дать ему малость успокоиться. Без этой разбавки слишком сильно натопленный Великий Змей порой начинает выдыхать пламя непроизвольно, пышет огнем во все стороны.
Может даже своих задеть.
— Поздорову ли пошло, батюшка? — заботливо спросил старший скотник. — Может, угольку свеженького приказать?..
Правая и левая головы молча повертелись влево-вправо, выпуская из ноздрей крохотные горячие пузырьки.
— Готовы к вылету! — рыкнула средняя голова. — Боевой отряд — на крыло!
Людоящеры-мечники вслед за Тугарином взбежали по опущенному к земле крылу и принялись укладываться в чехлы кожаной упряжи, примотанной скотниками.
Полет предстоял неблизкий — от Костяного Дворца до Владимира восемьсот верст с гаком. А Великий Змей — зверюга громадная, тяжелая, больше ста двадцати верст за час ему не взять, не осилить.
— Сколько?.. — закричал Тугарин, с трудом перекрывая шум крыльев, делающих первые взмахи.
— НА РАССВЕТЕ БУДЕМ ТАМ! — с полуслова понял его Змей Горыныч.
Распахнулись огромные ворота. Исполинский ящер вытянул хвост вдоль земли, размял пальцы на передних лапах, готовясь начать разбег…
— Змиуланыч! — послышался приглушенный оклик. — Змиуланыч, погоди!
Тугарин повернулся всем телом, расстегивая чехольный ремень, и гневно раздул ноздри — по крылу выжидающе замершего Горыныча торопливо карабкались Соловей с Калином.
— Я же сказал… — начал он.
— Ты же не думал, что мы позволим тебе лететь одному, чешуемордый?! — расхохотался татаровьин, хлопая Тугарина по плечу и укладываясь в соседний чехол.
— Мы с тобой, друже! — присоединился одноглазый полувелет. — Уж коли на брань — так вместе!
Тугарин только сейчас обратил внимание, что у Калина за спиной висит круглый щит-сафр, изогнутая персидская сабля, верная нагайка и превосходный костяной лук, а Соловей вооружился тяжелым кистенем и камчой с лезвиями. Уголки рта уродливого людоящера поползли кверху, рисуя растроганную улыбку.
— ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПЧЕ! — прогрохотал Змей Горыныч, устремляясь вперед.
— Освободить взлетную тропу! — скомандовал старший скотник, размахивая горящими факелами. — На взлет!.. Три!.. два!.. один!.. пошел!!!
Крылья исполинского дракона распахнулись корабельными парусами, лапы мелькали все быстрее, полетучая кишка в брюхе завибрировала, колотясь о стенки и расточая ледяной жар.
Змей Горыныч разгонялся, разгонялся, разгонялся… и вот наконец резко поджал лапы к брюху, оторвался от земли и начал подниматься в небеса.
— Полетел, полетел наш батюшка!.. — замахал вслед старший скотник. — В добрый путь!..
Однорукий дивий по-прежнему стоял на том же месте, ожидая кого-нибудь, кто скажет, что делать дальше.
Яга Ягишна долго стояла у окна тронного зала, провожая кислым взглядом удаляющегося змея. Когда Горыныч окончательно превратился в точку на небоземе, она мрачно забарабанила пальцами по подоконнику.
