— Зело речист парнище, — согласился Демьян Куденевич. — А только прав он — негоже князю единожды заключенный уговор нарушать так бесстыдно. Всеволод когда опомнится да пораскинет умом спокойно, так еще и порадуется, что эдак все обернулось… Да и Кащея в две руки сподручней бить будет, чем одной… Правильно Яромир мыслит, про общее дело радеет…
— Чего? — удивился Алеша. — Это он тебя такими речами подговорил, дедушко Демьян?
— Конечно. Добрый час нас с Бояном убеждал — убедил все ж, чертяка говорливый… А тебе он разве не про это говорил?..
— Э-э-э… Да, конечно, говорил, как же иначе-то… — поднял глаза кверху Алеша, невольно щупая плотно набитый кошель за пазухой. — Чего б я иначе-то…
— Темнишь ты что-то, Алеха… — задумался Демьян Куденевич. — Гм… Глянь, а это чего вон там виднеется такое?
— Где?
— Да вон, на восходе… Птица, что ль, какая?
— Не вижу — солнце мешается…
— Давай-давай, гляди лучше — у молодости глаза зоркие…
— Странная какая-то птица… — прищурился Алеша Попович. — Будто бы с тремя головами…
Демьян Куденевич прислонил ладонь ко лбу… прищурился… подался вперед… и гаркнул во всю мочь:
— Бей в набат, Алешка!!! То змей трехглавый!!!
Дважды повторять не понадобилось — Алеша Попович юркой куницей взлетел по лесенке, и храмовые колокола загудели набатным звоном, разнося тревогу, созывая воев…
Змей Горыныч несся вперед с попутным ветром, с наслаждением ощущая струящиеся вдоль тела воздушные потоки. На спине не прекращалось копошение — людоящеры прямо на лету закрепляли ременные петли, привязывали прочные канаты. Амбагай болтался под брюхом, затягивая узлы на большой доске с крюками.
— ВЛАДИМИР ПОД КРЫЛОМ! — прогремел тремя глотками исполинский ящер. — ВСЕМ В ГОТОВНОСТЬ!
Тугарин, сидящий меж шипов на средней шее, окинул стольный град цепким взглядом. Да, стены высокие, крепкие… только чем они помогут против атаки из-под облаков?
— Снижайся, Горыныч! — прокричал он, стуча по толстой чешуе. — Сделай-ка пару кружков над городом, наведи шороху!
— В набат бьют! — объявил хан Калин, прикладывая ладонь к уху. — Заметили уже, с-собаки!..
Трехглавое чудище с ревом и шумом опустилось почти к самой крепостной стене, едва не задев ее стреловидным хвостом. Внизу уже царило настоящее столпотворение — по тревоге отовсюду выскакивали княжеские и боярские гридни, тиуны, отроки, мечники, стрельцы…
Великому Владимиру не впервой было выдерживать вражеское нападение. Вот только ворог на сей раз явился непривычный — вои растерянно метались, не зная, куда бежать, кого рубить. Со стен беспорядочно летели стрелы, но пока что ни одной не удалось даже оцарапать чешуйную броню Горыныча.
— Огонь! — проревел Тугарин, махая рукой. — Вспышка слева!
Левая голова Великого Змея подалась назад, разверзла ужасную пасть и выхаркнула гудящий шар. Вязкий ком ядовитой слюны, объединившись в единую смесь с клокочущим пламенем, породил ужасный снаряд — он ударил в одну из башен, обрушив ее вместе с вопящими стрельцами и оставив после себя бурлящий огневой цветок.
— Вспышка справа!
Еще один ревущий шар присоединился к собрату, разрушив большой участок стены. К небесам взметнулись камешки, щепки, поднялся столб дыма.
— Поворот! Заходи на новый круг! Центр — дай вспышку!
Пришел черед средней головы выхаркивать накопленную слюну. Ее огненный ком оказался мощнее всех — он ударил в самую середку жилой части, превратив в полыхающий факел богатый терем. Пожар живо перекинулся на соседние дома — все вокруг заволок ядовитый дым.
— Огонь!!! Огонь!!! — истово ревел Тугарин. — Жарь их, Горыныч, жги!!!
Горючая слюна в пастях закончилась. Но простого огня осталось вдоволь — Змей Горыныч опустился как можно ниже, с силой выдыхая пламенные ливни всеми зевами. Накрыв Владимир огромной тенью, он совершил полный круг над городом, щедро поливая избы и терема адским дождем.
Паника разрасталась. Владимирский люд бестолково суетился, охваченный диким ужасом. Правда, кое-где вои уже возились с большими самострелами-скорпионами, заряжая толстые копья и нацеливая на исполинскую крылатую тень, но пока-то их еще подготовят как следует…
— Довольно, будет с них! — вскричал Тугарин. — Давай к кремлю, Горыныч!
Трехглавое чудище завершило круг и замедлило ход, опускаясь все ниже над княжеским двором. Детинец дружина защищала особенно яростно — изо всех башен градом летели стрелы, соборы исходили колокольным криком, сотники и десятники уже строили рать в боевые порядки…
Горыныч расправил крылья на полную ширь, опустил шеи и выдохнул пламя книзу рассеянным облаком. Трое гридней, поджаренные в собственных кольчугах, повалились замертво, один счастливчик успел прикрыться огромным щитом, изрядно обжегшись, но все же уцелев.
— ИДЕМ НА СНИЖЕНИЕ! — прогремели три огромных пасти. — НА ИЗГОТОВКУ!..
— Боевой отряд — на спуск! — скомандовал Тугарин, махая ручищей.
С боков Великого Змея спрыгнули пятеро людоящеров, привязанные подмышки толстыми канатами. Первым — сам каган.
