— Держи, яхонтовый, что я тебе обещала, — вручила Яромиру наполненный кошель баба-яга. — Все, как ты просил. Чай, применить-то сумеешь, не сплошаешь?
— Не впервой, бабуль, управлюсь…
— Ну, поспешайте тогда, поторапливайтесь! Да Глебушке-то там передайте, чтоб со свадьбой не затягивал — как станет Оленушка мужней женой, так Всеволоду ее уже не отобрать, поневоле смириться придется…
— Мы знаем, бабуль, — успокоил старуху Яромир. — Н-но, пошли, залетные!..
Иван ударил своего коня поводьями, надавил коленями бока и понесся впереди всех. Душа молодого княжича светло пела — наконец обратно домой, в стольный Тиборск! Да еще с невестой для брата! Вот ужо он погуляет на свадебке, вот где веселья-то будет!..
Правда, кое-что его радость все-таки омрачало…
Этой ночью князь Всеволод Большое Гнездо спал крепко и сны видел сплошь приятные. За окном заалела чистая умытая заря, лениво прокукарекал старый петух. Князь широко зевнул и потянулся, нежась на мягкой пуховой подушке.
Но тут дверь резко распахнулась. В горницу вбежал, топоча сапожищами, сам воевода Дунай. Старый богатырь обнажил голову, грохнулся на колени и взмолился:
— Вели казнить, князь-батюшка, тяжко виноват я пред тобой!
Всеволод приподнялся на правом локте, протер глаза и сонно спросил:
— Чего будишь поутру, что там у тебя случилось?.. Опять, что ль, кустодии до зеленых чертей напились?.. Ну так всыпь им плетей для острастки…
— Нет, княже, хуже гораздо… — не смел поднять седую голову Дунай. — Дочку твою, Елену…
— Что? — резко отбросил одеяло Всеволод.
— Похитили этой ночью…
— Кто?
— Да тиборчане, больше некому… Страже Серебряных ворот зелья сонного подсыпали — до сих пор добудиться не можем…
Князь медленно спустил с постели одну ногу… другую… Выпрямился во весь рост, постоял какой-то миг, неподвижно глядя в одну точку… и заревел во всю мощь бешеным туром:
— Догна-а-ать!!! Вороти-и-ить!!!
— Уже коней седлаем, княже! — с готовностью сообщил воевода. — Прикажи только!
— Сей же час дружинных в погоню!!! — страшным голосом закричал на него Всеволод. — Живо!!! Живо!!! Хоть насмерть коней загоните, но дочку мою домой чтоб вернули!!!
— Сделаем, княже, исполним! — выкатился из горницы Дунай, на бегу надевая шелом.
С ужасающим грохотом из кремлевских врат вынеслась сотня всадников. Отборнейшие гридни — лучшие богатыри в дружине. Впереди всех на храпящем жеребце мчался воевода Дунай, все еще слышащий за спиной бушующего и топочущего ногами князя. Конная лавина прокатилась по деревянной мостовой, едва не раздолбав ее в щепы, и лишь на несколько минут задержалась у Серебряных ворот.
— Что там стряслось, Дунайка? — окликнул старого воеводу Демьян Куденевич, подходя к воротам. Древний богатырь помнил нынешнего дружинного командира еще мальчишкой.
— Не слышал еще, дедушко Демьян? — насупил кудлатые брови Дунай, наблюдая, как подымают опускную решетку. — Елену Всеволодовну ночесь прямо из светлицы скрали! Чернавка принесла воды умыться… а там и нет никого!
— Иди ты! — ужаснулся Демьян Куденевич. — Вот беда-то какая! А это вы что ж — в погоню? Может, и мне с вами?!
— Сами управимся, дедушко! А ты, раз уж рядом случился, окажи услугу, присмотри пока за воротами. Видишь, стражу потравили…
— Присмотрю, присмотрю, Дунайка, ступайте с Богом! Будь надежен, мимо меня ни одна паскуда не прошмыгнет! — охотно пообещал богатырь, взвешивая на руке тяжеленную булаву в два локтя длиной.
Обычному человеку такую и не поднять…
Воевода кивнул и вонзил шпоры в бока жеребцу. Тот яростно грызанул удила и резко пустился в галоп, пролетая в каменную арку и уносясь по пыльной дороге на полуночь — в сторону Тиборска. За ним устремилась вся сотня, подняв кверху длинные пики с прапорцами. Времени прошло не так уж много, далеко похитители уехать не могли.
Демьян Куденевич проводил взглядом удаляющихся всадников, неодобрительно цокнул языком и полез на стену по приставной лестнице. Там он осмотрел похрапывающих и пускающих слюнявые пузыри гридней, хмыкнул и легонько пнул ближайшего.
— Подымайся, Алеха, уехали.
Алеша Попович поднялся на ноги, отряхнул мусор с щегольского платья и с тревогой посмотрел вслед летящим по дороге гридням.
— Кабы не дознались, что это я всех сонным вином опоил… — обеспокоенно молвил он. — Не пощадит ведь князь… Может, не стоило впутываться, дедушко Демьян?
— Ничего, паря, как-нибудь выпутаемся, — махнул рукой богатырь. — Впервой, что ли? Тебе Яромир как велел отнекиваться?
— Врать велел бесстыже, да на него все сваливать. Мол, это он незаметно подкрался татем ночным, да зелье всем в питье подсыпал…
— Ну вот так и отнекивайся, если спрашивать станут! Я не я, и лошадь не моя!
— И как только этот дружка меня уговорить-то сумел… — сердито покачал головой Алеша. — До сих пор не верю, что я на это согласился…
