На миг Финист заподозрил подвох. Доверять этой юной ведьме он не спешил — поди разбери, что там у нее на уме… Конечно, она в этом дворце тоже вроде как пленница… да только не все тут ясно…
Но кишки подводило так, что хоть вешайся, и фалколак плюнул на осторожность. Он бережно, смакуя каждую капельку, опорожнил миску и так же медленно склевал хлеб с мясом, чувствуя, как по всему телу разливается уже не чаемая сытость.
— Помнишь ли меня, дядька Финист? — беспокойно спросила Василиса.
— Помню, конечно, — нехотя ответил сокол. — Ты у Овдотьи Кузьминишны, тетки моей двоюродной, ведовству обучалась…
Он и в самом деле хорошо помнил голоногую девчонку, десять лет жившую в избе на куриных ногах. Десять долгих лет — с восьми и до восемнадцати. Маленькая Василиса помогала старой ведьме по хозяйству, собирала для нее лесные травы, скоблила летучую ступу, каждый день ставила у печи две миски с молоком — коту и домовому. Десять лет она потихоньку обучалась чародейным премудростям и незаметно расцветала, из невзрачной девчонки-замухрышки превращаясь в удивительную красавицу.
Братья-оборотни не так уж часто навещали тетку покойной матери. Но и не так уж редко. Финист, паря в заоблачных высотах, нет-нет, да и залетал поделиться последними новостями. Яромир в своих лесных странствиях тоже порой заглядывал на огонек — бывало, гостил по несколько дней. И даже Бречислав иногда поднимал отяжелевшую задницу, оборачивался громадным быком и покидал Тиборск — вспомнить запах свежей травы, шум ветра в листве, землю, сотрясаемую могучим копытом…
И, конечно, Василиса всех их знала в лицо и по именам — мудрено не выучить за десять-то лет!
— Дядька Финист, я вызнала, где кащеева смерть хоронится! — прошептала Василиса, приблизив лицо к прутьям.
— И где ж?
— Игла в каменном яйце! Яйцо то в сундуке несокрушимом, а сундук Кащей в такое место запрятал, о котором никто и помыслить не может!
— Ну хорошо, коли вызнала, — равнодушно посмотрел на нее Финист. — Рад за тебя. Дальше что?
— Как так?.. Тебе что ж, не интересно?..
— А толку-то с пустого любопытства? Из этой клетки я все одно до кащеевой смерти не дотянусь…
Василиса лукаво улыбнулась, обернулась к дверям, секунду-другую постояла, послушала… и выудила из-за пояса тоненький золотой ключик.
— Заключим уговор, дядька Финист, — горячо зашептала она. — Я тебя освобожу и про Кащея все открою, что разузнала! А ты меня за это домой воротишь! Идет?
— А что, здесь надоело? — ехидно спросил сокол. — Ужель ласки кащеевы наскучили? Может, муж разлюбил?.. Другую себе завел — покраше?..
— Да я здесь такая же пленница, как ты! — обиженно насупилась Василиса.
— Да?.. То-то я смотрю, с голоду опухла… — участливо покачал головой Финист. — На одной воде держат, да?..
Василиса стыдливо зарделась — в Костяном Дворце она и в самом деле чуточку раздалась вширь. Очень уж роскошными яствами потчуют — поневоле не удержишься, лишний раз пообедаешь…
— Как же ты мимо стражи-то прокралась, бедолажка? Да еще ключ от моей клетки выкрала! Где так лихо разбойничать навострилась?
— Ну вот что, Финист Волхович, решайся быстрее! — не вытерпела княгиня. — Либо ты мне веришь, либо так и остаешься в этой клетке — плесенью покрываться! Кащей пока что занят, но не век же он занят будет!
— Твоя правда, здесь не поспоришь, — задумчиво согласился Ясный Сокол. — И в самом деле — наскучило мне что-то здесь сидеть…
— Так что ж — срядились?
— Срядились. Отворяй дверцу, Василиса свет Патрикеевна.
Та коротко кивнула и торопливо сунула ключ в неприметную скважину. Княгиня спешила — за последние дни Костяной Дворец вконец ей опостылел. Быть любимой женой Кащея на поверку оказалось еще тошней, чем нелюбимой. Боязно. Душно. Сидишь напротив него, смотришь в эти змеиные очи и невольно думаешь — а ну как сейчас спадут чары, опомнится Кащей от наваждения?..
И перед глазами стоят женские головы, катящиеся по окровавленной траве…
Тихий щелчок. Ключ повернулся. Сокол торопливо протиснулся в дверцу и ринулся со стола, ударяясь об пол всем телом.
На ноги поднялась уже не птица — человек. Оперение на глазах сменялось щегольской одежей, крылья вытягивались руками, хищный клюв стал таким же хищным носом. Яркие глаза Финиста остановились на невольно зардевшейся Василисе, и он ехидно усмехнулся.
— Времени у нас в обрез, — коротко сказал он. — Ты вот чего учти — если думаешь, что я тебя в когтях унесу, так лучше сразу забудь. Я все же сокол, а не Ногай-птица, человека мне не поднять…
— Ничего, просто проводишь, — спокойно ответила Василиса. — Вы, волховы наследники, все тайные тропы знаете, вот и выведешь меня из Кащеева Царства…
— Ладно, попробуем. За дверьми стража?..
Княгиня молча кивнула. Финист бесшумно прошелся по зале, заглянул за мрачный железный трон, подергал решетку на окнах и разочарованно цокнул языком.
— Не пролезть, узко… — вздохнул он. — На совесть отковано — тут разве только Святогор осилит…
— Дядька Финист, ты обратно птицей оборотись — а я тебя мимо стражи за пазухой пронесу, — предложила Василиса.
