Дивии подтащили бледную княгиню еще ближе и разжали руки. Баба-яга, издевательски ухмыляясь, протянула Кащею свое корытце. Тот смочил в зеленой жиже полотенце… и резко хлестнул Василису по лицу.
— Нет, не надо, не надо, не надо!.. — в ужасе завопила красавица, ощущая, как все тело пронизывает острая боль. — Не надо, не надо, не… куа-а-к?..
Кащей чуть опустил безразличные глаза. Вместо Василисы на полу лежала смятая кучка одежды. Под ней что-то зашевелилось, затрепыхалось, и наружу выбралась… лягушка?!
— Превосходно, — сложил пальцы Кащей. — Хек. Хек. Хек.
— Хороший настой получился, Кащеюшка! — оскалилась редкими зубами баба-яга. — Всю ночь тирлич-траву заваривала! Доволен ли трудами моими?..
— Вполне доволен, — кивнул бессмертный царь, тщательно выжимая испачканное полотенце.
Из его рукава высунулась змеиная голова. Аспид-Змей уставился на сжавшуюся в ужасе Василису и тихо зашипел.
— Не в этот раз, — погладил жуткого гада Кащей. — Если она умрет у меня на глазах, мне будет неприятно. Ты, третий слева, подними ее.
Указанный дивий аккуратно подхватил пучеглазую квакушку, держа ладони лодочкой, и замер, ожидая дальнейших повелений хозяина.
— Отнеси ее к самому дальнему болоту и выпусти там, — приказал тот. — Надеюсь, цапли избавят меня от этой докуки.
Дивий молча развернулся и зашагал на негнущихся ногах, лязгая разболтавшимися доспехами. В его ладонях ни жива ни мертва сидела заколдованная княгиня.
— Хек. Хек. Хек, — задумчиво откашлялся-рассмеялся Кащей, потирая тонкие пальцы. — С мелочами разобрались. Перейдем к более важным вещам. Готов ли мой заказ?
— Готов, государь, принимай! — отрапортовал Сам-с-Ноготь, незаметно просочившийся сквозь лес железных ножищ. — Куда как доволен останешься!
— Надеюсь, — холодно кивнул Кащей, поднимаясь на ноги и разводя руки в стороны. — Приступайте.
Дивии выстроились вдоль стен ровными шеренгами. А их место близ трона заняли татаровьинки и горные карлы. Многочисленные челядинки споро принялись облачать своего господина в булатный доспех, откованный искусными мастерами с особым тщанием.
Первым делом Кащея раздели донага, не оставив даже нательного белья. Обычные витязи поддевают под латы одежду — для утепления, для смягчения ударов… но так то обычные! А Кащею подобное ни к чему. Он надевает булатный панцирь прямо на голое тело.
Костлявые ступни плотно вошли в тяжелые сапоги-наголенники со шпорами. Защелкнулись штифты, прикрепленные крючками, и к наголенникам присоединились налядвенники. Ремни, заклепки, клапана — служанки так и сновали вокруг неподвижного царя, застегивая, подтягивая, подправляя мелкие детали.
На впалой груди сомкнулся тяжелый нагрудник, скрывая старческое безобразие. Меж нагрудником и налядвенниками пристроились набедренники. Руки последовательно приняли наплечники, защиту рук, перчатки. Кащей дважды согнул десницу в локте, проверяя крепость раковины, и кивнул напряженно ждущему Сам-с-Ногтю.
Хрупкая татаровьинка бережно извлекла из-под нагрудника седую бороду, дважды прошлась по ней золотым гребнем и уложила поверх панциря, пока две другие обертывали тощую шею булатным ожерельем и дополнительным подбородком. Сзади на ожерелье развернулся искусно выкованный воротник, похожий на жуткую железную паутину. Это уже не для защиты — для красоты и устрашения.
— Шлем остался… — осторожно подсказал Сам-с-Ноготь.
— Не надо, — отказался Кащей, поправляя железную корону. — Хватит и этого. Отойдите.
Челядь расступилась, давая царю опробовать обнову. Кащей прошелся по зале, пробуя сочленения на гибкость, прислушиваясь — не болтается ли какая деталь, все ли плотно пригнано? Никаких огрехов не нашлось. Все части прочные, гибкие, без единой щелочки, на плечах, спине, локтях и коленях острые шипы.
Пожалуй, обычному человеку эти доспехи показались бы чрезмерно тяжелыми. Но Кащею Бессмертному самый чудовищный вес — что пушинка.
— Хорошая работа, я доволен, — равнодушно кивнул он, усаживаясь на трон. — Запускайте.
Сам-с-Ноготь обежал вокруг трона, сунул в тайную скважину хитрый четырехконечный ключ, несколько раз его провернул и отпрыгнул назад.
Назад подались и все остальные. Подножие трона выдвинулось на локоть, провернулось с тихим щелчком и поехало вверх. Оказалось, что под каменным полом скрывается искусный подъемный механизм.
Одновременно в потолке раскрылись и разъехались железные лепестки — образовалось отверстие. Точь-в-точь по форме поднимающегося диска. Кащей раскрыл ладонь — в нее скользнула черная змея, на глазах становящаяся мечом.
— Хек. Хек. Хек, — равнодушно произнес бессмертный царь, поднимаясь в небеса.
Трон не останавливался. Железный столб, выкованный горными карлами, уносил его все выше и выше — прямо к черным тучам, застлавшим все от небозема до небозема. Лишь далеко на восходе мрак кое-как разгоняли лучи утреннего солнца.
Но вот подъем завершился, и Кащей Бессмертный встал с трона. В новых доспехах — непроницаемо-черных, усеянных шипами — он стал еще страшнее, чем был. Извилистый клинок Аспид-Змея взметнулся кверху, указывая в самое сердце черной тучи, нависшей над Костяным Дворцом.
