Она лежала на роскошном ложе. Кругом резьба и позолота, великолепный балдахин сделан в виде восточного шатра и украшен султанами из перьев, ножки из чистого золота, подушки пуховые, одеяла из черных соболей, покрывало атласное…
Вокруг, низко склонив головы, стояли челядинки — судя по лицам, чудинки и мордвинки. Ни одна не смела даже поднять глаз… хотя нет, одна все-таки смотрела на Василису, как на равную.
И Василиса сразу сердито прищурилась. Она привыкла всегда и везде чувствовать себя прекраснейшей из прекрасных… но эта особа вполне могла с ней потягаться. Белокурая, румяная, черноокая, с длинными вычерненными ресницами, идеальными телесными пропорциями, одетая в пеструю накидку, усеянную драгоценными камнями.
— Ты кто? — придирчиво осмотрела ее с головы до ног Василиса.
— Можешь звать меня Зоей, варварка, — снисходительно усмехнулась красавица. — Или как меня называл жених — Каллипигой…
Василиса немедленно залилась звонким смехом. Усмешка тут же сбежала с лица Зои — она поморщилась и неохотно констатировала:
— Ты знаешь греческий.
— Конечно!.. — продолжала смеяться Василиса Премудрая. — Каллипига… Каллипига, ну просто умри — нарочно не придумаешь!.. Как это по-нашему будет… Прекраснозадая?..
— Мне больше нравится Прекраснобедрая, — сухо ответила Зоя. — Вставай, сестра, скоро сюда пожалует наш муж…
А вот эти слова подействовали на Василису ведром ледяной воды. Она мгновенно замолчала, выпучила глаза и спросила, слегка заикаясь:
— К… какой м… муж?.. Игорь?.. П… почему вдруг с… сестра?..
— О, да ты же еще ничего не знаешь! — вернулось веселое настроение к Зое. — Ну-ну-ну… Сразу запомни, варварка: ты — самая младшая жена! Я над тобой главная!
— То есть как?..
— То есть так! — радостно показала язык ехидная красавица. — Оденьте-ка ее!
Прислужницы немедленно принялись сновать вокруг Василисы, заворачивая ее в дорогие ткани, пудря, румяня, делая прическу и усеивая украшениями. Княгиня не обращала на них внимания — это и без того было для нее привычным. Голова полнилась совсем другим — мысли сумбурно сновали туда-сюда, пытаясь осознать, что с ней случилось и куда она попала.
Зоя без труда поняла, о чем думает растерянная княгиня. Она жалостливо обняла подругу по несчастью за плечи и участливо сказала:
— Ну… ну… не все так плохо.
— То есть еще хуже? — насторожилась Василиса.
— Да нет… вставай, дурочка, пошли. Уже скоро господин наш пожалует — плохо будет, коли опоздаем… Я тебе в пути все обскажу в подробностях…
Покинув горницу, Василиса оказалась в дивном саду. Здесь цвели великолепные цветы, зрели чудесные плоды, на ветвях пели удивительные птицы. На миг показалось, что ее перенесли далеко на полудень, куда-нибудь в Персию или Индийское Царство.
Однако на деле она по-прежнему находилась в Костяном Дворце. В серале Кащея круглый год стоит лето, нет снега, дождей и ветра, а в воздухе всегда разлито несказанное благоухание. Царь нежити хранит своих наложниц так же бережно, как золото и самоцветы в сундуках.
Но это Василису не обрадовало. Наоборот, она почти мгновенно начала наливаться дурной желчью.
Дело в том, что кроме нее и Зои у Кащея оказалось еще сорок восемь жен. И все — ничуть не менее красивые.
— А у старичка губа не дура… — с трудом выговорила она. — Где он их столько набрал?!
— Со всех концов света… — рассеянно ответила Зоя. — Вон, вон, смотри — это Мнесарет. Она самая старшая жена, большуха наша. От нее держись подальше. Почти такая же злющая, как сам Кащей. И лет ей уже полторы тысячи…
Василиса недоверчиво осмотрела великолепную златокудрую красавицу, скучающую у фонтана.
— Она такая старая?!
— Да мне ведь тоже уже под сорок… — жалобно задрожали губы Зои. — А я самая младшая жена… хотя теперь уже нет, теперь ты — самая младшая. Мы ведь здесь не стареем совсем, сестрица…
У Василисы отвалилась челюсть, а глаза округлились так, что княгиня стала похожа на сову. Она некоторое время молчала, а потом решительно потребовала рассказать ей все по порядку, ничего не скрывая.
И Зоя рассказала. Причем очень охотно — чувствовалось, что младшая жена Кащея любит потрепать языком.
Оказалось, что сераль Кащея Бессмертного существует столько же, сколько и сам Костяной Дворец. А сколько это в пересчете на обычные годы — никто толком не знает. Однако красавица Мнесарет, наистарейшая здешняя обитательница, была самой дорогой гетерой в Сиракузах времен правления тирана Гиерона. И по ее рассказам — тоже когда-то была здесь самой младшей женой.
Впрочем, на рассказы этой «молодой старухи» как раз полагаться не следовало — несмотря на чары сераля, голова у нее давно пришла в полнейшее расстройство. Порой она впадала в безумную истерику, начинала пороть несусветную чушь, бросалась на товарок с кулаками. И среди самых старших жен подобное поведение не было редкостью — попробуй-ка, проживи тысячу лет в этом чудесном саду на положении живой игрушки царя-колдуна…
Рано или поздно непременно сойдешь с ума.
