Вий отпустил сноху с явным сожалением, предварительно взяв слово, что на следующий день та вновь составит ему компанию в этой мудреной игре. Пробудившись от многолетнего полусна-полусмерти по зову своего сына, древний демон отчаянно скучал, не в силах отыскать хоть что-нибудь, могущее занять усталый разум, дать передых мучительной боли, горящей в этом изуродованном теле.
Однако слова Василиса не сдержала. Не потому, что осмелилась обмануть грозного Вия — просто на следующее утро она не сумела его разыскать. За золотой аркой, охраняемой амфисбеной, его не было. Само собой, княгиня не могла просто подозвать ближайшего челядинца и спросить, где сегодня изволит находиться почтенный батюшка хозяина этих хором.
Поэтому она вновь пустилась в странствия по бесконечным коридорам, свивающимся в диковинные лабиринты. Заблудиться в Костяном Дворце проще простого — чтобы не потеряться, Василиса приспособила кусочек мела. Крошечные белые точки на стенах не привлекали особого внимания челяди, хотя порой княгине и приходилось обновлять свои метки.
В конце концов Василиса Премудрая выбрела на внутренний двор. Один из великого множества — тот, кто строил Костяной Дворец, явно считал, что лучше пересолить, чем недосолить. Потому и настроил всего и побольше — чтоб уж точно быть уверенным, что ничего не упустил.
Невидимая Василиса старалась двигаться как можно тише и осторожнее. Большинство таких дворов использовались кащеевыми воями для тренировок и учебных боев, но только не этот.
Здесь расположился кое-кто совсем другой.
Впереди виднелся огромный холм, поблескивающий в лучах утреннего солнца, словно рыбья чешуя. Он то вздымался, то опадал, то вздымался, то опадал… И в такт этим движениям дул ветер — то к холму, то от него. Над горой клубился желтоватый пар, воздух наполнял невыносимый смрад… Василиса подошла ближе и тут же почувствовала, как накатывает дурнота — она невольно зашаталась и уселась на удачно оказавшееся рядом бревно…
…чтобы в следующий миг понять, что это вовсе не бревно. Нежные ягодицы юной красавицы ощутили нечто колючее и шероховатое, больше всего похожее на… на чешую! На змеиную чешую!
Более того — как только Василиса уселась на это «бревно», со стороны поблескивающего холма донеслось тихое, но вполне отчетливое шипение. Она попыталась было подняться, но ужасное зловоние наполнило тело слабостью, и ноги отказались повиноваться.
А над холмом взметнулись три толстенных столба, оканчивающихся кошмарными рылами. Три ящериных морды, усеянных заостренными шипами. Громадные пасти растворились, шесть ноздрей с шумом втянули воздух, шесть глаз уставились именно туда, где сидела невидимая княгиня. Исполинское тулово, сплошь усеянное бронированными пластинами, приподнялось на четырех лапах, расправило широченные крылья-паруса и резко взмахнуло ими, поднимая настоящий ураган.
Василису едва не унесло этим порывом. Она невольно схватилась за подергивающийся хвост, на котором так неосторожно расселась. Однако ветер, поднятый крыльями чудовища, стих… и княгиня с облегчением поняла, что вновь может нормально дышать. Смрадный воздух унесся прочь, уступив место свежему и чистому.
Но теперь у Василисы появилась иная забота. Змей Горыныч чуть подтянул к себе хвост и навис над невидимой княгиней всеми тремя головами. Извивающиеся чешуйчатые столбы окружили молодицу плотным кольцом, три пары желтых глаз смотрели очень недобро, явно не собираясь, подобно Вию, предложить партию в тавлеи…
Василиса торопливо сдернула с головы шапку, питая слабую надежду, что кащееву супругу этот ящер не тронет. Но в холодных змеиных глазах ничего не отразилось.
— А-а-а… — прорычала средняя голова. — Кто же это к нам сюда пожаловал?
— Человек… — фыркнула левая. — Человеческая женщина…
— Она пахнет знакомо! — дернула ноздрями средняя. — От нее пахнет нашим царем!
— Да, есть некоторое сходство, — согласилась правая. — Видимо, это одна из женщин царя!
— Но зачем она пришла сюда? — прошипела левая. — Разве женщины царя не должны сидеть в своих загонах, куда их поместили? Разве царь не предупредил, что всякий человек, пришедший сюда и разбудивший нас без причины, должен быть съеден?
— Сказал! — подтвердила средняя.
— НУ ТАК СЪЕДИМ ЖЕ ЕЕ!!! — проревел сразу тремя пастями Змей Горыныч.
Когда Кащей наконец очнулся, его окружал непроницаемый мрак. Он висел на каменной стене, прикованный тяжеленными цепями за лодыжки и запястья. Опустив глаза, пленник заметил еще и толстенный горняцкий костыль, вбитый прямо в грудь.
Однако боли Кащей не испытывал.
Мертвый царь позвенел цепями, равнодушно оглядывая окружение. Дэвы поместили его в каменный мешок глубоко под горами. Пищи не оставили ни крошки. Воды тоже. Пожадничали и со светом.
По счастью, Кащей Бессмертный превосходно видел даже в самой кромешной тьме. Потому вполне отчетливо разглядел противоположную стену, укрепленный балками проем, встроенные в стены железные кольца и двух скелетов, к оным кольцам прикованных. Больше в пещере ничего интересного не нашлось.
