Вернулся Очокочи нескоро. С новой свечой, прилепленной прямо к собственному рогу, и здоровенной бадьей в руках. На каждом шагу вода плескалась через края, и рикирал дак сердито блеял — шерсть на животе и ногах намокла и слиплась.
Сатиры не любят мыться.
— Ммееее! — раздраженно фыркнул Очокочи. — Ме-ме-ммэ-ме-ммее!
— Ты слишком много болтаешь, — сухо оборвал его Кащей. — Лучше дай напиться — в горле пересохло, сил нет.
Рикирал дак напрягся, подымая бадью ко рту висящего узника. Седая борода Кащея окунулась в холодную воду, приобретя вид уродливой тонкой сосульки, тонкие пергаментные губы протянулись к бесценной влаге и…
…огромная бадья опустела в мгновение ока. Костлявый старик выхлебал все так быстро, что Очокочи невольно осмотрел днище — нет ли где дыры, не вытекла ли большая часть?
— Одним ведром мне жажды не залить, — равнодушно сказал Кащей, безуспешно напрягая сухожилия. — Принеси еще.
Рикирал дак утомленно тряхнул козлиной бородкой, топнул копытом, но все же потащился за добавкой. Однако на сей раз воротился куда быстрее — видно, так долго он искал не воду, а бадью.
Кащей вновь жадно выхлебал все, что ему принесли. Очокочи недоуменно уставился на стариковский живот, почти прилипший к хребту, силясь сообразить крохотным умишком — куда же это такая прорва девается?
— Хек. Хек. Хек, — сухо откашлялся-рассмеялся Кащей, в очередной раз дергая цепи.
На сей раз все прошло как нельзя лучше. Легкое напряжение… рывок… и вот толстенные цепи со звоном лопаются, рассыпаясь по полу десятками звеньев, а пленник падает ничком.
Очокочи гнусаво заблеял, не отводя глаз от бесформенной груды, больше всего похожей на развалившийся скелет. Но в следующий миг Кащей поднялся на ноги, с легкостью разорвал железные кольца, все еще висящие на запястьях и лодыжках, хрустнул костями, вправляя вывернутые суставы, и смерил своего освободителя безразличным взглядом.
— Ме-э-ээээ! — требовательно мекнул тот.
— А ты что, мне поверил? — безучастно спросил Кащей. — Хек. Хек. Хек. Глупо. Очень глупо. Кащею Бессмертному верить нельзя.
В тусклом свете свечи промелькнула призрачная тень. На мохнатой шее сатира сомкнулась костлявая ладонь, и мохнатый здоровяк взметнулся вверх, едва не стукнувшись рогами о каменный свод. Из пережатого горла вырвалось сиплое блеянье, глазные яблоки выпучились в диком ужасе. Очокочи засучил руками и ногами, чувствуя, как похрустывают мелкие косточки. Еще чуть-чуть, и проклятый старик просто сломает ему шею…
Но Кащей не стал довершать начатого. Тонкие пальцы разжались, и мохнатое чудище шлепнулось на пол.
Очокочи потер горло, хрипло мекнул, сжался в комок и… взметнулся буйным вихрем. Когтистые лапы обхватили скелетоподобную фигуру, сдавливая Кащея в могучих объятьях, и резко прижали его к груди. Ужасное лезвие-полумесяц, торчащее из тулова рикирал дак, с легкостью распороло тощего старикашку надвое.
Кащей опал наземь сухим древом, рассеченным ударом молнии. Очокочи противно засмеялся-заблеял, но смех тут же захлебнулся — разрубленный старик легко поднимался на ноги, целый и невредимый. Одно резкое движение, бросок, толчок… и здоровенный сатир пушинкой отлетел к стене, больно ударившись головой о камень. Из вывернутых ноздрей ручьями хлынула кровь.
— Достаточно ли с тебя этого урока? — безразлично поинтересовался Кащей. — Или ты будешь и дальше пытаться убить бессмертного? Надеюсь, ты как следует усвоил, кто теперь твой господин?
Окровавленный рикирал дак жалобно заблеял, подполз поближе и начал униженно лизать грязную ступню кошмарного старика. До крохотного козлиного умишка понемногу начало доходить, что освобождать Кащея Бессмертного было не самым умным поступком…
— Закрой пасть, я этого не люблю, — холодно приказал Кащей, тыкая сатира ногой в морду. — Встань. Пол холодный, простудишься еще, чего доброго. А ты мне, возможно, еще пригодишься.
— Мм-мэ?
— Пока не знаю. А что ты умеешь?
— Мэ-мэ… Э-э-э… Мм-мэээ… Э… эм-мэ?..
— Для начала не так уж плохо, — кивнул Кащей. — Где здесь выход?
— Мэээ-м!
— Давай посмотрим.
Дэвы испокон веку живут в пещерах. В последнее время кое-кто стал, по примеру людей и каджи, строить себе дома, но большинство по-прежнему придерживается дедовских традиций. Девлох — это чаще всего просторный грот, так часто встречающийся в горах. Он дает защиту от дождей и морозов, а также и чужих глаз — добыча ничего не подозревает, пока не окажется в лапищах огромного дэва. Немало неосторожных путников нашли смерть, рискнув укрыться от непогоды в уютной пещерке.
Судя по всему, пленников заточили в старом, давным-давно покинутом девлох. Вокруг было сыро и холодно, просторные подземные залы отзывались оглушительным эхом на цоканье копыт Очокочи и шлепанье босых ступней Кащея. Порой под ногами попадались сгнившие ветви, присыпанные землей: все, что осталось от когда-то покрывавшего пол настила.
