— Никакого, — согласился Кащей, облачаясь в простой, но добротный наряд, сшитый искусными портными каджи.
Красавица-колдунья почесала подбородок глухо урчащему змию, грустно вздохнула и протянула Кащею один из цветов, растущих у нее прямо в волосах.
— Пусть он напоминает тебе о наших горах, — улыбнулась она. — Что-то мне подсказывает, что больше мы не увидимся, батоно Кащей…
— Другой на моем месте непременно пожелал бы отомстить тебе, царица, — равнодушно принял цветок бессмертный царь.
— Но не ты?
— Не я. Месть ничего не решает и ничему не помогает. Она лишь утоляет сердечную жажду, а у меня ее нет и не может быть. Месть — удел слабых и ничтожных, а я силен и велик, — безразлично промолвил Кащей. — И тем не менее, причины для мести у меня есть. Вы попрали законы гостеприимства. Коварством пленили гостя, евшего и пившего за вашим столом. Это одно из самых страшных преступлений на свете. Испокон веку за подобное следовали кара и отмщение.
— Полно, батоно Кащей, у меня не было желания нанести тебе обиду, — покачала головой Божми. — Да и что могут значить личные чувства, когда речь идет о судьбах народов? Я сделала то, что нужно было сделать — тебе ли не знать, как это бывает?
— Да, ты права, — согласился Кащей. — На твоем месте я бы поступил точно так же, ибо это правильно. Признаю, ты одержала победу — Бегела верит тебе, не мне. Я не стану более посягать на его дэвов.
— Я очень рада это слышать, — улыбнулась Божми. — Если пожелаешь, можешь забрать Очокочи в качестве отступного — я хотела и дальше оставить его стражем темниц, но твое доброе расположение мне ценнее.
— Я принимаю подарок, царица, — безразлично подтвердил Кащей, вступая на колесницу и берясь за вожжи. — Иди сюда, рикирал дак.
— Мм-мэ?.. — нерешительно проблеял Очокочи, подозрительно пялящийся на змия, переступающего с лапы на лапу. — Мммээ?
— Следуй за батоно Кащеем, — ласково погладила мохнатое предплечье Божми. — Отныне он будет кормить тебя.
— Мэ! — раздраженно буркнул Очокочи, крайне неохотно влезая в небесную колесницу.
— Не держи на меня зла, батоно Кащей! — махнула рукой Божми. — Следуй своей дорогой, и пусть сбудутся все твои желания!
— Желание у меня сейчас только одно — убить всех людей, — ответил Кащей. — А ты подумай еще, царица. Подумай как следует, я не тороплю. Вспомни, о чем я говорил. Возможно, со временем ты поймешь, что прав я, а не ты. Если переменишь решение — я буду ждать. Я могу ждать очень долго.
Огненный змий побежал по холодным камням, с силой взмахивая крылами. Круг… другой… и вот чудесная колесница взмывает в воздух, поднимаясь вслед за воспарившим чудищем. Очокочи жалобно заблеял, глядя как прочная и надежная земля остается далеко внизу. Царица Божми, уже ставшая совсем крохотной, махала вслед, кутаясь в чудесные волосы, усеянные цветами.
— Удачи тебе, батоно Кащей! — крикнула она.
Кащей крепко держал вожжи, уверенно направляя своего чешуйчатого коня. Все больше набирая скорость, небесная колесница исчезла за облаками, и устремилась к полуночи с небольшим уклоном на восход. Оттуда, из-за небозема, уже брызнули первые лучи зари — в Кавказские горы пришло утро.
Теперь путь Кащея лежал в другие горы — Каменный Пояс.
Свадебный поезд князя тиборского приближался к Владимиру — стольному граду Владимиро-Суздальского княжества.
Вот уже тридцать лет здесь правит добрый князь Всеволод-Димитрий Юрьевич, прозванный Большим Гнездом. Меньшой сын Юрия Долгорукого, внук Владимира Мономаха. Достойный сын достойных отцов — немало славных дел свершил нынешний князь владимирский. Многие князья одной только родовитостью и гордятся — больше-то нечем! — однако ж Всеволод Большое Гнездо не из таких, нет, не из таких… И с болгарами ратоборствовал удачно, и мордву подчинил, и половцев усмирил, к самому Русскому морю прогнал…
Да и соседи-русы на себе тяжелую руку чувствуют, в походы ходят по воле Всеволода, по его указу все послушно делают. Вот, в этом году вышла у князя ссора с тезкой, таким же Всеволодом. Князь черниговский сына его, Ярослава, из Переяславля-Южного выгнал — не понравилось, знать, усиление владимирцев, под свою руку Переяславское княжество взять решил. Немедля Большое Гнездо клич бросил — к новгородцам, муромцам, рязанцам… Все отозвались, никто в стороне не остался — в следующем году, благословясь, на Чернигов бранью пойдут…
Да, велика власть князя Всеволода, во всей Руси не найдется, пожалуй, господина превыше.
И надобно ли князю сему большей зажиточности искать? Владимир с Суздалем и без того богаты, куда ж еще? Живут здесь в первую голову кривичи с вятичами, во вторую — меря, мурома, весь, да прочие племена. Каждый свой кусок хлеба имеет. Все трудятся, все работают, достаток преумножают — свой и княжеский. Землица в здешних местах плодородная, леса изобильные, зверья всякого полно, по Итилю гости торговые караванами ходят. А степняки сюда не добираются — шибко далеко их степи, грабительские набеги делать — себе дороже выходит.
