– Вас, как и прочих мужчин, это должно лишь радовать. Меньше претендентов – больше шансов заполучить сердце желаемой дамы, – сказал я, заталкивая в рот небольшой кусок кабанины, и Ариадна едва заметно хихикнула. – Не сочтите за грубость.
Сгусток магии в груди задергался, пуская легкие импульсы по телу. В разуме всплыл образ мягких губ Ариадны, ощущения тепла ее лица в моих руках, тяжелого дыхания и гулко бьющегося сердца. Взгляд серо-зеленых глаз. Ее ярость. Слова о том, что сделал Хант.
Чтобы не выдать свой гнев, я обильно запил еду вином, скрывая лицо за массивным кубком.
– Почему же вы решили задержаться в нашем замке, раз так презираете оседлый образ жизни? – недоумевала старшая принцесса.
– Будь гостеприимней! – зашипела Ровена.
На лице Минервы не дрогнул ни единый мускул.
– Так получилось, что я совсем не бывал в ваших краях и совершенно ничего не знаю о Грее и ее окрестностях. Наслышанный о вашем радушии, а затем и о предстоящем торжестве, я решил, что наступило время наверстать упущенное.
– И мы рады, что вы приехали именно в такую чудную для нас пору, – наставнически произнесла королева, не спуская глаз с падчерицы.
– У нас хорошо и без больших пиров! Но с ними, конечно, еще лучше.
Герцог захохотал и вновь поперхнулся, на что Минерва и Ариадна закатили глаза.
Элоди рядом со мной нетерпеливо ерзала на стуле, мечтая вклиниться в разговор, но была слишком воспитанной, чтобы прерывать старших. Как только в столовой воцарилась тишина, она тут же ей воспользовалась.
– Ариадна! – позвала она, и та ответила ей теплейшим из взглядов. – А у твоего платья будет длинный подол?
– Полагаю, да.
– Ты позволишь мне нести его во время торжества?
– Я знала, что могу на тебя рассчитывать, – подмигнула лисица.
Девочка довольно захохотала. Хант повернулся к Ариадне, пытаясь погладить ее по руке, и я с ужасом разглядел в его глазах неподдельную нежность. Он смотрел на нее, практически затаив дыхание, а уголки его губ сами по себе ползли вверх. Ариадна, с трудом скрывая отвращение, выдержала и прикосновение, и взгляд; она знала, что за ней наблюдают не только его глаза, но и добрая дюжина прочих.
Король довольно улыбался. Мысль о предстоящей свадьбе, вероятно, радовала его больше всех: он уже получил обещанное золото, в скором будущем прославится как гостеприимный хозяин и могущественный союзник, а чуть позже получит еще и внука-наследника двух королевств. Безусловно, выгодная сделка.
Выгодная, если сердце и душа дочери для него – лишь товар. Возможно, Ариадна так и не поделилась с отцом своими мыслями по поводу брака, однако горечь, коей сочилась ее вымученная улыбка, не должна была остаться незамеченной взором любящего отца.
– А гостей будет много? – подала голос Эйнсли, и я с удивлением обнаружил, что ее голос был еще тоньше, чем у младшей сестры.
– Неисчислимое множество, – гордо ответил Хант.
– Матушка сказала, что есть вероятность подыскать мне хорошую партию среди молодых людей, приехавших на праздник, – расправила спину она, демонстрируя всем округлившийся стан и загоревшиеся глаза. – Надеюсь, не все гости женаты?
– Мы рассмотрим все варианты.
Королева попыталась закрыть тему, и все понимающе замолчали. Ровене было чрезвычайно важно, какое представление сложится у других о ее семье, и если в него не входили безупречные манеры и чистейшие помыслы, значит, многолетние старания прошли зря. Это не было честолюбивым желанием; напротив, она делала это лишь из искренней любви, которую невозможно скрыть или замаскировать. Ее бесхитростность подкупала. Мать, способная на все ради благополучия детей. Вероятно, она, как и ее супруг, думает, что деньги и плодородные земли островитян обеспечат благополучие ее дочери.
Ужин закончился, как только король вместе с капитаном гвардии встал из-за стола и пожелал гостям доброй ночи. Вместе с присоединившимся к ним Лэндоном они покинули столовую, увлеченные беседой, а королева собрала племянниц и дочерей, чтобы продолжить общение по пути в их покои. Хант опустился перед невестой на одно колено, церемониально целуя ее руку на прощание, и кузины принцессы восторженно ахнули. Минерва поджала губы. Ариадна безразлично смотрела сквозь жениха.
Я покинул зал вместе с госпожой Аурелией, мечтавшей поведать мне все, что она узнала в своем коротком путешествии по югу Сайлетиса. Ее поразила там практически каждая вещь: и фасоны платьев местных модниц, и замысловатая резьба на эфесах мечей и древках копий, и количество потребляемых морепродуктов, но особенно – язык. Она попросила сказать что-нибудь на нем – в тот миг я мысленно расцеловал своих учителей, уделивших внимание и этому, – и я понес полную околесицу, перемежая строки стихов с разговорами о погоде. Аурелия была в восторге. Язык Сайлетиса не слишком отличался от того, на каком говорили в Грее, однако был несколько грубее, а гласные в нем звучали глубже; если не знать его устройства – звучит иначе, если знать хоть немного, – тут же становится понятно каждое слово.
