– Мам, все в порядке? – хмурюсь – что такое? Ты знаешь, почему он мне ее оставил? Мы действительно связаны с ними каким-то родством?
– Нет, никакого родства.. Что там было еще?
Видя мамину странную реакцию, я рассказываю, конечно же, упускаю большинство событий. Не рассказываю ни про свое «похищение», ни про подземелье, ни про черные фигуры, ни конечно же, про мистические детали. Даже нападки Ратвена я стараюсь рассказать так, будто бы он меня почти совсем не касался ни словом, ни делом.
Но мама почему-то оттого совсем не успокаивается, а продолжает сидеть, точно на иголках. Будто бы застыв в какой-то оцепенении, даже не говоря «да» и «ага» в середине моего рассказа, чтобы хоть как-то обозначать свое присутствие.
И тут, когда дохожу до той части, которая уж точно никак не должна взволновать маму (а именно то, что один из наших друзей отказался ехать, а Лео и другая подруга так долго его ждали), в ее глазах вдруг мелькает какая-та вспышка.
Она резче нужного подается вперед и спрашивает:
– Лео.. тот мальчик с золотистыми волосами, да? Он тоже вчера там был?
– Да, он..
– Как его фамилия?
– Я.. он, кажется говорил..
Но мамин нездоровой интерес заставляет меня опасливо нахмурится:
– Мам, а в чем дело? Что происходит?
– Просто мне интересно, вот и все.. Милли же тоже общается с его сестрой. Просто стало интересно.
– Нолан – озадаченно отвечаю – его фамилия Нолан.
Мама молча поджимает губы.
Ее глаза будто бы стекленеют.
Она встает и теперь у нее дрожат уже не только руки, но и все тело, словно бы она внезапно получила новость о смерти кого-то из близких людей. Тем ужаснее это выглядит – что она еще пытается это скрыть, походя на какую-то конвульсивную восковую фигуру.
– Мам.. – я поднимаюсь следом – объясни, что происходит.
– Извини, мне что-то нехорошо.. – слова вырываются медленно, точно с опозданием – выйду подышу на крыльцо.
– Я с тобой.
– Нет! – взгляд тут же резко фокусируется на мне, и она осекается – точнее.. я совсем быстро, ты лучше подожди, сейчас уже Вилма принесет заказ Марго. Покушай. Я подышу и приду..
Я бы все равно пошла за ней – но на мгновение в ее взгляде, помимо мольбы, мелькает что-то угрожающее. Будто бы мне вновь лет пять, а моя мама стоит в магазине и строго запрещает брать это шоколадное яйцо. Я начинаю закатывать истерики, а она глядит вот так же на меня и говорит, что это ничего не изменит и мне придется положить яйцо на место.
Взгляд требовательного взрослого, что ставит на место капризного ребенка.
Я так давно его не видела – что опешиваю и потому сажусь обратно на свое место, позволяя ей самой выйти на крыльцо. Однако, медленно провожая взглядом, не могу не признать, что ей что-то известно. Сначала Черный Замок, потом Шотет, а потом и вообще Лео.. На каждого их них она реагировала странно и испуганно.
При том, что ведь Лео она видела.. но оцепенела лишь при фамилии. Значит ли это, что она не узнала его внешне, но откуда-то знает по данным? Но такое возможно, только если последний раз она видела его еще совсем ребенком..
Я осторожно приподнимаюсь на диванчике и через окно выглядываю наружу. Крыльцо находится достаточно далеко от нашего места, однако краем глаза все-таки мне удается рассмотреть, что мама, спешно сунув в рот сигарету дрожащими пальцами и едва поймав огонек зажигалки, достает телефон и набирает чей-то номер.
К черту. Если уж я требую правды от других, то уж точно не стану сидеть смирно и наблюдать, как эту самую правду от меня скрывает родная мать.
Тем более, в отличии от остальных, разоблачить ее будет проще простого. Именно из-за своего девиза «легкость по жизни» мама совершенно небдительна и невнимательна. Одурачить ее проще простого было еще в детстве – а тут, в кафе, подслушать разговор будет и того раз плюнуть.
Конечно, заниматься подслушиванием разговоров взрослых, когда мне самой уже двадцать пять, это несколько сомнительное достижение..
Но она сама меня вынуждает.
Если хотела действительно меня одурачить, надо было лучше контролировать свои эмоции. А так это тоже самое, что помахать куском мяса перед носом бульдога, а потом оставить его на полу, сказать «нельзя» и уйти из дома.
Я подбираюсь к дверке кафе (благо, Марго не следует веянием моды, и она у нее не стеклянная и даже не с пластиковым прозрачным верхом. обычная деревянная дверь). Поскольку мама стоит прямо около входа, дымя своей сигаретой – я прекрасно могу расслышать каждое слово, прижавшись ухом к двери.
Остается лишь надеяться, что за эти пару минут никому не надумается войти или выйти из кафе.
Прижимаюсь и постепенно бормотание начинает различаться в слова:
– …рассказала! Да, она все мне рассказала, в отличии от тебя, Джон! Я не могу поверить – как ты мог! Мало того, что молчал, так еще и сам лично ее туда повез! Прекрасно все зная!
Джон?
Она говорит с Дуганом?
