–Но она же твоя. Мама подарила ее тебе незадолго до.. – во взгляде мелькает какая-та глубинная грусть – у тебя ведь больше ничего от нее не осталось!
Раду супится и складывает руки на груди (однако, по его взгляду и чуть поджатым губам, Лале догадывается, что так мальчик просто силится не выдать свои чувства, считая, как она уже имела честь убедиться, что мужчинам подобное не положено):
– Ну и что! Возьми! Тебе в сражении нужнее. А вернешь – отдашь.
Но вот все-таки не выдерживает и отворачивается от старшего брата. После чего добавляет уже далеко не так браво, а как-то просяще и едва слышно:
– Просто я очень хочу, чтобы ты вернулся.
Несколько секунд Влад колеблется, после чего все же порывисто обнимает брата:
– Раду, я.. ты..
Но тот вновь берет себя в руки и возмущенно высвобождается, гордо вздернув подбородок:
– Некогда слюни распускать. Все. Иди.
Но вместо этого разворачивается и убегает сам, с трудом гранича на лезвии «быстрого шага» и «медленного бега». Мгновение – и он скрывается во дворце.
Влад смотрит ему в след с печалью, и когда Лале касается его плеча, бесшумно подойдя – вздрагивает.
Мгновенно подскакивает, точно ужаленный, но увидев девушку, выдыхает.
– Он все-таки очень любит тебя..
– Да.. Это странно – признается Влад – я всегда был так строг к нему и, признаться, думал..
Но тут до него доходит. Глаза проясняются и он, опомнившись, смотрит на Лале, точно на приведение:
– Лале! Почему ты вообще здесь?! Мы же договаривались!
– А ты не приходил! – возмущенно парирует она – не могу же я ждать там всю ночь.
– Я только на минуту зашел к нам в комнаты, с братом попрощаться, и уже шел к тебе.
– Ну вот и хорошо, значит, как раз кстати, что я вышла. Встретились на полпути.
Влад смеряет ее укоризненным взглядом, но девушка делает вид, что не замечает этого:
– Уже надо идти к конюшням или у нас есть еще время.. попрощаться самим?
Он чуть смягчается и берет ее маленькую ладошку, крепко и нежно сжав. Чуть приобнимает другой рукой и кивает на сад:
– Конечно, пойдем. Немного времени у меня найдется.
-4-
Они доходят до беседки, в которой Влад (не говоря ни слова, но слова давно перестали быть для них необходимой частью в понимании друг друга) и предлагает Лале немного посидеть, перед тем, как пойти к конюшням, откуда им уже придется достаточно скоро и достаточно надолго разлучится.
Они проходят внутрь и садятся на скамеечку. Однако, не успевает Влад и опуститься, как сокрушенно говорит:
– Лале, прости меня еще раз.. за вечер. Я правда не тебя имел..
– Я понимаю, забудь об этом – отмахивается она.
Сейчас, когда у них есть лишь каких-то ничтожных пару минут, она в последнюю очередь хочет обсуждать и вспоминать кто кому и что сказал накануне. Лале хочется наслаждаться Владом, только и всего.
Тем, что он сидит сейчас здесь, рядом с ней.
Тем, что они одни в этом садике.
Тем, что рядом с Ним темнота этого самого сада, которая еще несколько минут назад страшно пугала ее, кажется теперь совершенно безобидной и даже притягательной.
Тем, что сейчас здесь есть только он и она, и он только ее – она может рассматривать его голубые глаза, как обожает то делать всегда, когда предоставляется случай. А он может поправлять пряди ее волос тем нежным образом, который просыпается в нем только рядом с ней.
Влад кивает на просьбу Лале и молча берет ее ладошки, принявшись их гладить, чтобы согреть. Серьезно и ответственно, как делает почти все и всегда – однако, ей сейчас нужна не серьезность.
Ей хочется получить его тепла.
Ловко выскользнул из его ладошек, Лале придвигается ближе и кладет свою голову ему на плечо. Влад тут же обнимает ее, придвигая еще ближе, и теперь принимается перебирать уже волосы. Легкие, нежные движения – каждая прядка, которую он опускает на спину и дальше проводит пальцами, словно означая место, куда может опуститься волос месяцем или двумя позже, когда его длина станет несколько больше..
Осознание того, как скоро и как надолго они расстанутся – заставляет Лале ластится к нему еще ближе, еще теснее, будто бы желая забраться в самое сердце (в котором она, несомненно, и так уже давно поселилась, сама того не ведая) и уехать вместе с ним. Пусть и на войну – куда угодно, лишь бы не разлучаться.
– Неужели это и правда может затянуться на целый месяц? – она чуть поднимает голову, встречаясь с взглядом его ярко-голубых глаз.
В ее присутствии они редко когда синели.
А впрочем, кроме нее никто и никогда и не замечал, что в зависимости от настроения у Влада менялся цвет глаз, как у хамелеона. По той простой причине, что он, конечно же, не менялся – а то, что видела Лале, было лишь отражением состояния его души, которое разумеется, прочим было просто непосильно разгадать.
Это могла увидеть только она.
Потому что только ее лучик света, который она однажды там зародила, не гас в его темноте, и освещал уголки души, позволяющей ей видеть ее, будто бы на своей собственной ладони.
Влад тяжело вздыхает, убирая очередную прядку:
– Да. Может, и больше..
– Так долго.. я буду очень скучать по тебе.
Он чуть улыбается и склоняется к ней:
