– Я по тебе уже скучаю.
Она протестующе отмахивается и чуть поднимается на лавочке. Ее глазки горят огням, а губы растягивается в радостной улыбке, словно ей только что открылась какая-та истина:
– Нет, а я
Он такой смены настроения Влад чуть опешивает, но дергает плечами, слабо улыбаясь (и скорее не тем словам, что говорит Лале, а тому, что это говорит именно она и тому, как неподдельно счастливо она улыбается в этот момент – кажется, говори она таким образом что угодно и он не смог бы сдержать ответной улыбки).
– Потому что ты сейчас еще рядом со мной – заявляет она поучительным тоном и мечтательно вздыхает, повернувшись и грациозно умостившись головой на его коленях. Теперь прямо перед ней расстилается прекрасное звездное небо, и все те звезды, которые
наблюдали за ними, наблюдают сейчас и будут наблюдать позже. Звезды, которые находятся так высоко, что смогут видеть и Лале, и Влада, даже когда их будут разделять мили этого похода – и именно эти звезды будут связывать их той нерушимой нитью, которая подвластна только им, хозяевам ночного неба.
А справа от звезд она может видеть то, что дороже ей любого ночного неба – лицо Влада. Его бледная кожа, голубые, будто бы бездонный океан (которого она никогда не видела, но, глядя в них, убеждена в обратном), глаза. Темные брови и ярковыделяющиеся скулы.
Холодный принц с далеких-далеких земель, которых она никогда не видела и смутно себе их представляет – и лишь с ней корка льда, которым он покрыт для всех и всегда, начинает таять от одного лишь взгляда, одного касания.
– Ты рядом, а значит скучать еще рано – повторяет она – когда ты рядом, мне не хочется грустить. Рядом с тобой я чувствую себя.. так, как ни с кем другим. Когда ты рядом, то я чувствую только радость.. такую радость – от переполняющий ее эмоций, Лале чуть взмахивает руками, не зная как это обличить в слова – что будто бы хочется взлететь!
Он улыбается, убирая прядку волос, что из-за таких активных действий опять упала на ее личико:
– Как красиво ты это описываешь.
Лале задумывается, словно это замечание наводит ее на какое-то воспоминание, какую-то мысль.. и спустя пару мгновений кивает:
– Да, ведь я где-то уже читала подобное описание. Попадалось похожее в одной книге, и это было.. описание любви.
Пораженная собственной догадкой она устремляет на Влада совершенно серьезный взгляд, словно бы желая, чтобы он помог ей довести до конца собственные рассуждения, которые пока ей представляются довольно смутными.
Но он молчит, потому она раздумывает сама, после чего, наконец поняв нечто простое, но совершенно ей ранее не объяснимое (быть может, потому что она так сильно об этом не задумывалась, а быть может оттого, что их отношения друг к другу и не требовали какого-то описания, как не требовались и слова для взаимного понимания), восхищенно заявляет:
– Мне кажется, Влад.. я могу полюбить тебя.
Однако, на это заявление улыбка сползает с лица парня, и он перестает перебирать ее волосы. Взгляд его становится печальным и чуть мрачноватым, будто бы какая-та горькая тоска начала потихоньку поглощать его изнутри:
– Лале, я ведь однажды..
– Уедешь?
– Да, поэтому.. я.. – он запинается, его чуть дрожащие пальцы поспешно уходят прочь с ее волос и втянув ночной воздух, он все-таки говорит – я больше всего хочу и больше всего боюсь
что ты можешь меня полюбить, ведь потом..
Она порывисто протягивает руки вперед и накрывает ими его губы, не давая закончить:
– Нет-нет-нет! – восклицает с жаром – ничего не хочу знать про «потом»!
Она пытается говорить отважно, едва ли не возмущенно или взбалмошно – но глаза ее начинают предательски блестеть. Влад осторожно касается пальцем ее щеки как раз тогда, когда одна слезинка покидает свою обитель и скатывается вниз.
Влад смахивает ее, а Лале, стараясь не дать и всем остальным политься рекой, серьезно заявляет, глядя на него снизу вверх, все еще лежа на его коленях:
