Стоял на Блохине раменье эсавул Кутузов, с ним было сорок человек. Стала ему притуга от нашего народа — и он стал свое имущество раскладывать от той ели до ключа в восток двадцать сажень. Под этой елью положено кое в котел и кое в голенищах, кое в рукавицах тридцать тысяч. От этой ели в ключе стамыя бревна поставлены — и тут положено семь тысяч. И этот ключ засыпан песком. И на этом ключе поставлена ива. И на реке Томаше от пенника этого полтретьи версты и по течению в берегу на свисе есть три трубы. Под этими трубами положено три ведра: два ведра серебра, а третье золота. Подле этих труб заколочена свая железная для памяти своей».
Перепис. у Ордина Н. Е. в г. Кадникове Вологодской губ. А. А. Шустиков // АВГО. Фонд. 7. Опись 1. № 67. Прилож.
<...> князья эти (Пецкины. — Н.К.) были очень богаты и пришли на означенное место построить тут город. В версте от старого кладбища, вниз по течению реки Кубины, на том же берегу, есть пустошь, называемая Кашиха <...>. На этой пустоши князьями скрыто в земле несколько бочек золота.
Опубл. П. Ч. // ВЕВ. 1902. № 18. С. 545. Прибавл.
Между деревнями Цецево и Митинское Васьяновской волости есть пруд. <...> в средине этого пруда положена плита, под ней клад, состоящий из двух бочек золота, и положен он князем Пенкиным. Уверяют, что если плиту эту открыть, то из-под нее выйдет «только воды, что она затопит всю Васьяновскую волость.
Зап. в Кадниковском у. Вологодской губ. А. Неуступов // ЖС. 1907. Вып. 3. Отд. 5. С. 30.
<...> Я сам очевидец этих кладов. У нас в деревне был, дети нашли, значит. Так ведь это одни закапывали, богатые там были в деревнях и помещики. И вот когда поляки-то находили да грабили, так вот они закопали эти деньги.
И у нас стояла сосна на берегу реки, где скот гоняли, мимо этого (дерева. — Н.К.). И вот тут старичок, дед был, дак он все говорил: «Вот тут клад зарыт, вот под этим деревом». А никто не интересовался.
А потом земля-то как осыпалась, и нашли ребята сорок пять монет серебряных (еще Василия Шуйского да князя Долгорукого). Они не похожи на деньги, такие треугольные да продолговатые, дак...
Богатые эти клады закапывали, сберегали от панов.
Зап. от Батулина И. Н. в дер. Анненский Мост Вытегорского р-на Вологодской обл. 24 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 136; Фонотека, 1626/1.
<...> Он (Рахта Рагнозерский. — Н.К.) однажды в одну охапку принес лесу (копыльев, вязьев и оглобель) на двенадцать дровней, в один день и без помощи выкосил все пожни по Рагнуксе, что теперь косит целое общество.
И еще: у Рахты была жена, а у ней любовник. Им хотелось извести Рахту. Вот жена в добрый час и спрашивает мужа:
— Всегда ли у тебя одинаковая сила, или бывает она иногда меньше?
Рахта проговорился, что когда он сотворит с нею блуд, тогда сила теряется. Жена воспользовалась этим, и Рахту связали. Лежит он посреди избы связанный, а жена забавляется с любовником.
Приходят Рахтины дети — дочь и сынишка маленький. Рахта просит подать ножик, но дочь не дает, говоря, что не смеет, боится богоданного батюшки. Сынишка же маленький подал отцу ножик. Он перерезал канаты, побежал к озеру, обмылся, сила возвратилась, и тогда он убил жену и любовника.
От сына Рахты и произошли рагнозеры, что жили в приходе теперь не существующем, на Белом острову.
Зап. от Иванова А. в дер. Рындозеро Пудожского у. Олонецкой губ. Сообщ. 22 августа 1875 г. К. Петров//ОГВ. 1875. № 81. С. 908; О. сб. Вып. 1. Отд. 2. С. 27.
Жил-был мужик сильнющий, а звали его Рахта, а деревня та была Рагнозеро. Раньше ходили там разбойники-силачи. Вот узнали они, что Рахта такой богатый, и приходят к нему да и спрашивают:
— Где у него сила? Жена и рассказала:
— Как в озеро сходит, так и силы и поубавится.
Сходил он в байну, а потом в озере выкупался — силы меньше у него и стало.
Пришли разбойники, к столбу на веревки его привязали, сорок-то человек. Тридцать девять человек легли спать в байну, а атаман с его женой лег спать.
А были у них дочка да сын, парню-то шесть лет, а девочке все семь. Вот стоит он у столба и просит у девочки:
— Подай ножик. А она и говорит:
— Не смею, высоко, папа. Парню говорит он:
— Дай мне ножичек.
Подал он, отец веревки разрезал и выпутался. Пришел в байнуг потолок проломил, всех и убил.
А атаман лежит, его и не тронул. Снова припутался к столбу.. Жона печь затопила, лепешки печет, не знает, что он отвязан. Атаман сел за чай, сидит и говорит:
— Что тебе во сне казалось?
— Пасть поставил — тридцать девять косачов и попало.
— Не скоро попадет сороковой.
— Нет, — говорит, — брюхан, попадешь. Веревки раскинул, в бок ткнул да и убил.
— Попал иль не попал? А жоне говорит: