Тихо давлюсь смешком со своего места на диване. Бедняга Ремингтон отказывается мириться с реальностью.
– Они учатся в школе Святого Михаила в верхнем Вест-Сайде, – продолжает Ксавьер так, словно Эр Джей ничего не говорил. – Можешь сам их проверить, если хочешь. Встретимся перед входом.
– Не хочу и вообще сегодня не приду.
Дружок Ксавьера, Трипп, выглядит озадаченным.
– Не придешь?
– Нет. Я занят.
Опять проглатываю смех. С тех пор как Эр Джей отбил власть над школой у Дюка, он появлялся на боях каждую неделю в качестве обязаловки, но, видимо, ему надоело играть по правилам. Удивлен, что ему на это потребовалось так много времени.
– Так значит, боев не будет? – настаивает Ксавьер. – Суббота же.
– Деритесь на здоровье. Или не деритесь. Мне плевать. Как до вас не доходит-то?
Парочка поворачивается ко мне за помощью. Я только пожимаю плечами.
– Я сегодня занят, – медленно говорит Эр Джей, выделяя каждый слог так, словно разговаривает с маленьким ребенком. – Завтра ночью – пожалуйста. Вчера – тоже подойдет. Но они сегодня, и сегодня я занят.
– Так значит, переносим на завтра? – спрашивает Ксавьер.
– Да деритесь вы, когда хотите! – кричит Эр Джей и разворачивается ко мне, моля взглядом о помощи. – Чел. Помоги.
Я слишком сильно смеюсь.
– Это не какая-то там проверка, – пытается он убедить парней. – Мне не интересно всем этим управлять. Так друзьям и передайте.
– Так значит… завтра вечером? – спрашивает Трипп.
– Выметайтесь, – взмаливается Эр Джей, буквально выталкивая их за дверь. Захлопнув ее за ними, он приваливается к ней спиной, словно боится, что они откроют ее пинком обратно, как варварское племя у ворот. – За что мне все это?
Утираю слезы от хохота.
– Ты сам виноват, пацан.
Дверную ручку дергают.
Эр Джей становится багровым от злости.
– Да вашу ж мать! Свалите уже!
– Бишоп, – окликает совершенно другой голос.
Внезапно мне становится совсем не смешно.
На этот раз дверь открываю я. Передо мной с самодовольной усмешкой стоит Аса, мальчик на побегушках у нашего директора.
– Дай угадаю. Меня вызывают, – говорю я, подавив стон.
Аса игнорирует мой сарказм.
– Директор Тресскотт хочет видеть тебя у себя в кабинете. Советую поторопиться.
Здесь тише, чем в церкви. По дороге к кабинету Тресскотта я не встречаю ни одного человека, не слышу ни единого голоса. Скрип моих ботинок по отполированному полу широкого коридора заставляет меня поморщиться. Он безумно громкий. Потом звякает мой телефон, раздается почти взрыв в гробовой тишине.
Выключив звук, я читаю сообщение.
Она права. Надо.
Я:
За столом секретаря в приемной никого нет. Прохожу мимо, сразу к внушительной двери из красного дерева, и стучу.
– Входите, – слышится с той стороны приглушенный голос.
Поворачиваю ручку, толкаю дверь. Делаю один шаг на плотный бордовый ковер и замираю, как вкопанный.
– Ну уж нет, – бормочу я, встретившись взглядом с собственным отцом, который сидит за столом Тресскотта. – Ни за что. Я пас.
Разворачиваюсь, заставив Дэвида вскочить.
– Феннели, – рявкает он. – А ну стой.
Не хочу стоять. Хочу выбежать из здания, украсть чью-нибудь тачку и свалить в другую страну. В Канаду. Нет, в Мексику, там погода лучше.
Но в то же время я знаю, что бежать бесполезно, так что я перебарываю свои инстинкты и возвращаюсь в кабинет. Закрыв за собой дверь, я скрещиваю руки на груди.
Папа проводит рукой по светлым волосам. Последнее время они сверкают серебром. Удивлен, что новая жена не заставила его закрасить седину. Хотя, может, Мишель находит ее уточненной.
– Почему ты здесь? – спрашиваю я, когда он продолжает молчать.
В его глазах вспыхивает нотка раздражения.
– Сегодня рано утром мне позвонил Эдвард Тресскотт и сообщил, что собирается отстранить тебя от занятий.
У меня перехватывает дыхание. И это все?
Вырывается вздох облегчения. Интересно, как Кейси умудрилась отговорить его меня исключать.
– Тебя это радует, – холодным тоном замечает папа.
Пожимаю плечами.
– Ну да. Я ожидал чего похуже. И много мне отрабатывать?
– Три дня. Будешь отчитываться Тресскотту каждое утро и делать уроки в соседнем кабинете. Он будет присматривать за тобой и проверять твои успехи после последнего звонка.
– Хорошо. – Вскидываю бровь. – Я могу идти?
– Нет, не можешь. – Он явно скрипит зубами. – Сядь на чертов стул, Фенн.
Это вызывает у меня смешок.
– Ух ты, ругаться начал, пап? Кажется, у кого-то истерика.
– Сядь, – рявкает он.
Так и быть, я плюхаюсь на один из мягких стульев напротив него. Папа остается стоять с видом крайнего недовольства, приправленного долей разочарования.
