– Надеюсь, речь не о тебе самом?
– Господи, Саймон! Разумеется, нет.
Сент-Джеймс кивнул.
– Рад это слышать. – На его лице промелькнуло смущение, и он наклонил голову якобы для того, чтобы потереть шею. – Так значит, у вас с Хелен все в порядке? – с явным усилием произнес он.
Линли понимал логику его рассуждения. Загадочная «она», системный блок на руках у Линли, неизвестное лицо, которое окажется в неудобном положении, если его электронный адрес всплывет в переписке на компьютере Юджинии Дэвис… Все вместе складывалось в нечто противозаконное, а давнишнее знакомство Сент-Джеймса с женой Линли (он ведь знал ее с восемнадцати лет) заставляло Саймона беспокоиться о благополучии Хелен больше, чем полагается ее работодателю.
Линли поторопился успокоить его:
– Саймон, это не имеет никакого отношения ни к Хелен, ни ко мне. Даю тебе слово. Ну так что, ты поможешь мне?
– С тебя причитается, Томми.
– Требуй все, что угодно. Хотя ты так часто выручаешь меня, что я по уши в долгу перед тобой. Даже подумываю переписать на тебя все свои земли в Корнуэлле и расплатиться одним махом.
– Соблазнительное предложение, – улыбнулся Сент-Джеймс. – Всегда мечтал стать помещиком.
– Так ты посмотришь компьютер?
– Ладно. Только земли все же оставь себе. А то твои многочисленные предки начнут кувыркаться в могилах.
Еще до того как она открыла рот, детектив-констебль Уинстон Нката понял, что эта женщина – Катя Вольф, но он не смог бы объяснить, как догадался об этом. У нее был ключ от квартиры, верно, и в принципе уже это помогало идентифицировать ее как одну из двух зарегистрированных по данному адресу женщин (перед этим визитом Уинстон Нката собрал из всех доступных ему источников сведения об адресе проживания и месте работы Кати Вольф). Но и кроме ключа, открывающего замок, было в ней нечто такое, что сразу подсказало Нкате, кого он видит перед собой. В ее осанке чувствовалась настороженность, как у человека, который не доверяет никому на свете, а на лице не проступало ни единой эмоции – с такими лицами приучаются жить заключенные, чтобы не привлекать к себе внимания.
Она остановилась в дверном проеме, и ее взгляд метнулся от Ясмин Эдвардс к Нкате и обратно к Ясмин, где и задержался.
– Я не вовремя, Яс? – спросила она хриплым голосом, в котором Нката, к своему удивлению, уловил лишь намек на немецкий акцент.
Впрочем, конечно, к этому моменту она провела в стране более двадцати лет. И в ее окружении не было соотечественников.
Ясмин ответила:
– Это полиция. Детектив-констебль. Его зовут Нката.
Тело Кати Вольф мгновенно отреагировало на эти слова легким, почти неуловимым напряжением, практически незаметным для человека, не рожденного, подобно Нкате, в районе активной деятельности уличных банд.
Катя сняла пальто – вишнево-красное – и серую шапочку с полоской того же цвета, что и пальто. Под верхней одеждой обнаружился небесно-голубой свитер, на вид кашемировый, но поношенный и истертый на локтях почти до толщины листа бумаги, и светло-серые брюки из гладкого материала, поблескивающего в свете лампы серебром.
Она спросила у Ясмин:
– Где Дэн?
Ясмин махнула рукой в сторону ванной комнаты:
– Стирает парики.
– А этот парень? – Катя подбородком указала на Нкату.
Уинстон воспользовался этой репликой, чтобы взять ход беседы в свои руки.
– Вы Катя Вольф?
Она не ответила и молча прошла в ванную поздороваться с сыном Ясмин. Тот, по локоть в мыльной пене, оглянулся на нее через плечо, затем посмотрел дальше, в гостиную, и успел обменяться коротким взглядом с Нкатой, но ничего не сказал. Катя закрыла дверь ванной и прошествовала широким шагом к старому гарнитуру мягкой мебели, составлявшему всю обстановку гостиной. Она села на диван, открыла пачку «Данхилла», лежащую на низком столике, и щелчком выбила сигарету. Затем взяла в руки телевизионный пульт и уже собралась включить телевизор, когда Ясмин окликнула ее по имени, но не просительно, а будто предупреждая о чем-то.
И Нката вдруг обнаружил, что хочет лучше узнать Ясмин Эдвардс, чтобы понять ее саму, понять ситуацию, сложившуюся здесь, в Кеннингтоне, понять ее сына и отношения между двумя женщинами. Он уже отметил тот факт, что она красавица. Но с ее гневом ему еще предстояло разобраться, как и с ее страхами, которые она так отчаянно пыталась скрыть. Ему хотелось сказать: «Тебе нечего бояться, девочка», но он понимал всю глупость такого поступка.
Он обратился к Кате Вольф:
– В прачечной на Кеннингтон-Хай-стрит мне сказали, что сегодня вас не было на работе.
– Я плохо чувствовала себя утром, а точнее, весь день, – ответила Катя. – А сейчас вернулась из аптеки. Это, по-моему, не преступление.
Она затянулась сигаретой и вызывающе уставилась на него.
Нката заметил, что Ясмин тревожно наблюдает за ними обоими. Она сцепила руки перед собой, на уровне лобка, словно пряча свою принадлежность к женскому полу.
– А в аптеку вы ездили на машине? – спросил он Катю.
– Да. Ну и что?
– То есть у вас есть автомобиль?
Катя пожала плечами:
– А в чем дело? Вы пришли с просьбой, чтобы я отвезла вас куда-нибудь?
