Вновь оказавшись на тротуаре Фрайди-стрит, Хейверс выдвинула еще одну гипотезу:
– Она могла послать этот снимок по почте. Мужу, например. Вы не помните, инспектор, когда вы разговаривали с ним, в его квартире были фотографии дочери?
– Я, во всяком случае, ни одной не заметил. Там были только снимки Гидеона.
– Ну вот, видите. Они же общались, муж и жена. Из-за страха сцены у их сына. Может, речь зашла и о младшей дочери? Мог ведь он попросить у Юджинии снимок Сони, а она послала. И узнать это будет довольно легко, как вы считаете?
– Но это было бы странно, если бы у Дэвиса не сохранилось ни одной фотографии дочери, Хейверс.
– Люди вообще странные существа, – философски сказала Хейверс. – С вашим опытом работы в полиции вы должны бы это знать.
Возразить было нечего. Линли сказал:
– Предлагаю еще раз осмотреть дом Юджинии Дэвис, удостовериться, что фотографии действительно нет.
Всего несколько минут потребовалось двум детективам, чтобы убедиться в верности наблюдений майора Уайли. Кроме двенадцати рамок, выстроенных на кухонном столе, детских фотографий в коттедже не было.
Линли и Хейверс стояли в гостиной, обсуждая этот факт, когда зазвонил мобильный телефон инспектора. Это звонил Эрик Лич с новостями из Хэмпстеда.
– Мы нашли его, – с ходу заявил он Линли довольным голосом. – Брайтонский владелец «ауди» и абонент «Селлнета» – это одно лицо.
– Йен Стейнс? – спросил Линли, вспомнив имя, связанное с «Селлнетом». – Ее брат?
– Точно.
Лич продиктовал инспектору адрес, и тот записал его на обратной стороне своей визитной карточки.
– Займитесь им, – велел Лич. – Что у вас по Вольф?
– Ничего.
Линли коротко отчитался о визите в клуб «Шестьдесят с плюсом» и в книжный магазин Уайли, а также поведал Личу о пропаже одной из тринадцати фотографий из дома Юджинии Дэвис. Старший инспектор предложил еще одно объяснение исчезновению снимка:
– Она могла взять его с собой в Лондон.
– Показать кому-нибудь?
– И это снова приводит нас к Пичли.
– Но зачем бы она стала показывать ему фото? И тем более отдавать ему?
– У меня есть такое чувство, будто Пичли не все нам рассказал, – поделился своими впечатлениями Лич. – Раздобудьте фотографию этой Дэвис. В доме у нее наверняка найдется одна. Или спросите у майора. С этим снимком поезжайте в ресторан «Королевская долина» и в гостиницу «Комфорт-инн». Есть шанс, что ее там опознают.
– С Пичли?
– Вы же слышали, он предпочитает дам в возрасте.
Когда полицейские удалились, Тед Уайли поручил миссис Дилдей присматривать за магазином. Утро выдалось тихое в смысле покупательской активности, день обещал быть таким же, так что он не испытывал угрызений совести, оставляя магазин на увлеченную чтением клиентку. К тому же настало время, чтобы она хоть чем-то расплатилась за самовольно присвоенную привилегию прочитывать все новые бестселлеры бесплатно, лишь изредка покупая поздравительные открытки. И поэтому Тед поднял миссис Дилдей из ее любимого кресла, оставил необходимые инструкции по работе с кассой и пошел к себе в квартиру.
Дэ Эм спала в прямоугольнике жидкого солнечного света. Он перешагнул через ретривера и сел перед старым письменным столом Конни. Там он хранил брошюры о грядущих оперных сезонах Вены, Санта-Фе и Сиднея. Долгое время он лелеял надежду, что один из этих сезонов станет декорацией для их с Юджинией отношений, вышедших на новый уровень. Он мечтал, как они будут путешествовать по Австрии, Америке, Австралии, как они будут наслаждаться Россини, Верди и Моцартом, дополняя музыкой радость от общения друг с другом и расширяя рамки их взаимной любви. Три долгих и полных тревог года они вдвоем приближались к его заветной мечте, создавая для нее основу из взаимной преданности, нежности, ласки и поддержки. Они говорили друг другу, что все остальное, что следует из соединения мужчины и женщины, в частности секс, приложится само собой, когда придет время.
После смерти Конни и особенно после назойливых преследований другими женщинами, в поле зрения которых попадал Тед Уайли, для него огромным облегчением стало знакомство с женщиной, которая сначала желала построить основу для отношений и только потом создавать общий дом. Но теперь, после ухода полиции, Тед наконец заставил себя признать реальное положение дел: колебания Юджинии, ее неизменно мягкое «Я еще не готова, Тед» на самом деле были свидетельством того, что она не готова для него. А чем иначе объяснить то, что на ее автоответчике какой-то мужчина оставил сообщение, полное отчаяния и эмоций? Чем объяснить расставание с мужчиной на пороге ее дома в час ночи? Чем еще объяснить встречу с мужчиной на стоянке перед клубом «Шестьдесят с плюсом» и то, как он умолял ее, словно речь шла о самом дорогом в жизни мужчины, включая его сердце? На все эти вопросы существовал только один ответ, и Тед его знал.
