Мысли окутывали, пока я смотрел на небо, плотно затянутое густыми облаками. Безмятежное и прекрасное. Я тонул в нем, когда осознание моих истинных желаний наконец проявило себя в полной мере, и я тотчас раскидал бумажную кипу мыслей о семье.
«Плевать на клан. Я хочу найти свое место здесь, где примут мои взгляды. Плевать на род. Я хочу видеть здесь свой дом. Место, где когда-то «Неправильный Кайл» станет особенным. Даже если ради этого потребуется пожертвовать всем внешним миром».
Все ради мечты.
В парке я сидел недолго. Сегодня выдался сложный день, даже несмотря на то, что жизнь в Кампусе сама по себе стала насыщеннее.
По дороге домой меня не покидало колкое чувство, что это еще не конец сумасшедших приключений «информатора» в белом городе и что-то все-таки произойдет. Подобного рода предчувствия чаще всего были вызваны чьим-то воздействием. То есть если меня сегодня ждала встреча с какой-нибудь ведьмой, то она, вероятнее всего, уже была в пути.
К Элен, как и посоветовал Сейджо, я решил не заходить. Наверняка она, как поправится, помчится веселиться в честь конца адаптации и по полной насладиться свободой без смотрителя. Я хотел всегда быть рядом, но в то же время не желал мешать ее «живой» жизни, поэтому решил не беспокоить какое-то время, не обращая внимания на тревожное предчувствие относительно слов жнеца.
Распахнув двери своей темной и скромной квартиры, я шагнул внутрь. Пиджак упал с плеч. Мне захотелось точно так же упасть, сомкнуть глаза, побыть в тишине. Но это желание я воплотить не успел. Взгляд случайно коснулся тумбочки, скромно стоявшей в углу коридора, и я оцепенел. Самая обычная тумбочка, слегка пошарпанная. Я никогда не обращал на нее внимания до сегодняшнего дня, до нынешнего момента.
Мой самый страшный кошмар. Могильный холод пробежал по мертвой коже. Я уже представлял, как однажды в ничем не примечательный вечер приду домой и в один прекрасный момент найду это – то, чего по-настоящему опасался, от чего так долго убегал.
Черный конверт.
Идеальные изгибы, а в самом центре до боли знакомая печать, в состав которой входила кровь, запах которой никогда ни с чем не перепутаю: кровь Ленсон.
Стоило провести пальцем по конверту, как меня, словно током, прошиб страх прошлого. Черный конверт, оказавшийся в моей квартире, означал одно: древняя семья придет за мной.
Я бессильно рухнул на колени от осознания неизбежности.
«Они придут за мной. Монс, кровавая земля… Они придут в Кампус и заберут меня обратно, если я не приду к ним сам».
Я накрыл холодными руками уставшие глаза. В голове взорвалась палитра воспоминаний о прежней жизни, до того, как я сбежал. Старомодные наказания плетью, пытки заключенных, окровавленный пол, который не успевали отмывать, каменное лицо матери, поклоны свиты, наигранный смех отца, раздававшийся по всему особняку, море крови на моих руках и лице, прислуга, которая связывала руки и насильно заливала кровь в меня, ломка, неудачный суицид, отвращение отца, лязг цепей и выбитая дверь детской комнаты.
Воспоминания утопили меня в прошлом. Я тонул.
Тонул в собственной крови.
Тонул в крови всех моих жертв.
Тонул в этой бесконечной жизни.
Конверт предательски покоился на старой тумбочке. Приглашение домой. Открывать его не было смысла, внутри все равно окажется пуст. Сам факт того, что если кому-то в руки попадал этот конверт, означал, что мой отец желал поговорить с адресатом. Лично. И никакого текста для этого не требовалось, достаточно просто увидеть печать. Кровь, из которой она сделана, – моя кровь, кровь нашего рода. Подделать такую невозможно.
Руки безжизненно упали с лица. Я, опустошенный, упер взгляд в потолок: обычный и такой невзрачный. Мне хотелось смотреть на него и обманываться мыслью, что проклятого конверта здесь никогда не было, что я просто устал и пришел домой после очередного насыщенного дня.
Однако частички здравого смысла заставили меня вернуться в реальность и в полной мере осознать, что послание отца действительно покоилось передо мной. Злосчастный конверт не исчез, не сгорел, не растворился, как бы я того ни жаждал.
Предчувствие, что это не конец приключений проклятого дня, оказалось правдой.
Обратный отсчет пошел. У меня оставалась пара дней, чтобы добраться до них, или они отправятся за мной сюда.
Проклятие рода густой крови, от которого мне больше не убежать.
«Недавно я задумывался, что давненько не выбирался наружу, и какая же ирония судьбы, что сейчас это время пришло».
Суета белого города: никто не обратит внимания на ночнорожденного, дрожащими руками сжимающего черный конверт и спешащего на встречу с тем, от кого убегал, теша себя мыслью о свободе.
Рано или поздно этот день все равно бы настал. Но я до последнего верил, что он не настанет никогда.
Пересекая границу города, я чувствовал подступающую горечь тоски от того, что отдаляюсь от места, которое признал своим новым домом. Которое полюбил всей своей сознательной частью древней души.
А впереди ожидала лишь…
Извилистая дорога в забытое прошлое, похороненное мною тридцать семь лет назад.
Дорога в мой настоящий дом.
