С виду библиотека Оливера казалась непримечательным зданием в центре города, которое являлось психиатрической лечебницей в военное время. Под ним располагались кабинеты, где проводились опыты над безнадежными пациентами.
Мы спустились на четыре этажа вниз.
Оливер, какого-то черта, взял с собой обращенного парнишку. Юный оборванец, совсем мальчишка. Речь его была черствая, как горы Монс-ден, еще грубее, чем у Оливера. Иногда он даже не понимал, что говорил Нордан, и Оливеру приходилось разъяснять на родном языке.
Оказавшись в одной из холодных медицинских комнат, я осознал, как именно Оливер их использовал. Кабинеты «воспитания». Мой друг наказывал особо буйных обращенных, привязывая их тут, оставляя голодать, и, возможно, применял более изощренные пытки.
Рядом со смирительной кушеткой располагался стол с пакетами крови. Судя по запаху – человеческой. Парнишка встал напротив инструментов, будто ассистент в операционной.
– Посланцы Высшего совета знают, какие методы ты используешь для воспитания нового поколения? – с интересом спросил я, рассматривая пыточные инструменты прошлых столетий.
– Никого не волнует, какими методами мы добиваемся порядка, – парировал Оливер, подготавливая ремни на кресле.
С виду передо мной было обычное медицинское кресло, за исключением того, что сделано оно было из чистой стали. Ручки, каркас, сиденье – все из металла. Смирительные ремни на подлокотниках и ножках привлекли мое внимание больше всего. Они определенно были не из мира людей, а значит, могли отравить, оставить ожоги или еще что похуже.
«Кажется, сейчас это будет моим местом пыток».
Так же, как и я, Оливер не мог сохранять невозмутимость в подобной ситуации. Пробудить во мне то, что было похоронено много лет назад, по просьбе самого же Оливера… И вот теперь по иронии судьбы ночнорожденный готовился связать друга, чтобы вернуть другую часть меня.
Стоило мне опуститься в кресло, Оливер без промедления приступил к проверке креплений. Они не обжигали, не отравляли, но оказались сверхпрочными.
Затянув последний ремешок на запястьях, он включил огромную белую лампу, висевшую над креслом, и направил свет на мое лицо.
– Ослепление поможет процессу?
– Поможет отвлечь тебя. Хотя бы на какое-то время, – ответил он, и раздался щелчок. Клапан пакета с кровью только что был открыт. Этот говнюк мог хотя бы для приличия взять кровь животного. Хотя, что кровь животных, что кровь людей или эфилеанов – достаточно всего одной капли, чтобы природные инстинкты снова дали о себе знать.
Давление ударило в голову, появились сухость в горле и бешеное сердцебиение – и это всего лишь из-за запаха. Руки задрожали.
– Ты попробуешь найти другие пилюли, – я всячески отводил взгляд от пакета. – Либо ведьмы создадут другие.
– Ни одна ведьма не сможет модифицировать настолько сложный рецепт, – заявил Оливер, оказавшись рядом с пакетом в руках. – Хватит отнекиваться. Назад дороги уже нет.
Разум взбурлил, как кипящий котел. Сердце с грохотом ударялось о ребра. Все тело кричало о желании испить содержимое этого пакета и все то, что лежало на столе прямо за ним. Каждая капля должна была стать моей. Каждая, до единой, капля этой проклятой крови. Я с ужасом осознал, что она просыпается – жажда.
– Одумайся, – в отчаянии прошептал я. – Пока не поздно!
Оливер сглотнул и выдавил:
– Я был тем, кто вытащил тебя из бездны. Я буду тем, кто тебя в нее вернет.
– Остановись!
– Сегодня ты умрешь как информатор Кампуса. – Оливер крепко схватил меня за лицо. – И возродишься как Кайл Ленсон – Ви. Стендиан VIII! – Сдавив мне челюсть, он тут же вылил все содержимое прямиком в глотку.
Меня оглушило темнотой.
Тихо… Тихо и темно.
Слишком тихо.
Я ничего не слышал.
Ничего не чувствовал.
Вдруг тело прошибло, как ударом молнии. На мгновение перехватило дыхание, но тут подступила сладкая эйфория. Легкие раскрылись, словно спала удавка с шеи. Грудь вздымалась. Сердце стучало так быстро, будто я бежал целую вечность ради этого момента. И в мгновение ока все стало другим. Идеальная тишина, и все, что я смог сказать, это…
– Еще.
Я дернул головой к груди и увидел, как исчезала болезненная худоба рук. Глаза, скорее всего, уже стали красными. Я чувствовал стремительное пробуждение силы. Давление вновь сдавило виски, из груди вырвался рев, а тело свело судорогами.
– ЕЩЕ!
Оливер резко затянул ремешки сильнее. Шагнув к столу, он в напряжении наблюдал за моей агонией.
Инстинкты обострились до такой степени, что я мог чувствовать каждую вену древнего, каждый удар сердца, каждый его вздох, как свой.
– Ты сможешь… – с надеждой прошептал он.
Ремешки начали трещать. Резкий рывок, треск ткани – и первый ремень был разорван.
Парнишка-обращенный схватил в обе руки железные инструменты, готовясь атаковать.
Два ремня разорваны. Сдирая последний ремень с ног, я больше не понимал, где нахожусь и что происходит. Все, что видел, – это Оливер, который готовился атаковать, и то, что лежало позади него на столе. Четыре пакета крови. Почти два литра живительного эликсира, что должны были принадлежать мне.
