– Этот неблагодарный мальчишка никогда не принимал того, что мы ему давали. Он – моя кровь, тот, кто унаследовал огромную жажду и власть рода. Тебе ли, Оливер, не знать, насколько крепка связь древней крови. И вот сейчас в каком состоянии он предстал передо мной? Смотрит на родного отца оголодавшими глазами. – Ванджио подошел к Кайлу и, склонившись, схватил за лицо и зашипел: – Я знаю, что ты не пил кровь все эти годы. Каким способом ты питался, мне неизвестно, но это точно не кровь.
Кайл лишь зарычал, показав острые клыки, как и у отца, но Ванджио это не смутило, и он продолжил:
– Мне нужен здоровый наследник, который сможет подчинять тех, кто в несколько раз старше и прошел не одну войну, – отпустив сына, он коснулся перстня на левой руке. Украшение было сделано из белоснежной платины с красным рубином в центре.
Красный.
Цвет, который он так любил, и перстень, который получил, как фамильную реликвию от своего отца. Нет, это была не просто семейная реликвия – нечто большее.
Протянув руку, он даровал реликвию Кайлу. Надев перстень на средний палец левой руки, Ванджио передал сыну часть себя – символ власти восьмого наследника.
– Сын мой… В прошлые годы ты так и не пришел почтить память нашей семьи. Они верили, что ты придешь, – замолчав, он медленно выдохнул, наполняя комнату холодной печалью. – Твой дядя все еще покоится в забвении. Твоей матери удается пробираться в его голову, и чаще всего он спрашивает о тебе, Кайл. – Глаза Ванджио были глазами смертоносного животного, но прямо сейчас на Ленсона-младшего смотрело не животное, а отец.
Каждый древний имел свою особенность. Самым редким даром была телепатия. Оливер не был удивлен услышанному – он знал, что мать Кайла могла залезать в головы. Ванджио, со своим невообразимым эго, просто не взял бы в жены «обычную» древнюю – ему требовалась только лучшая.
– Ты – мой сын и всегда им будешь, нравится тебе это или нет. Я даю тебе пятьдесят лет свободы при одном условии: ты будешь пить кровь, кровь эфилеанов, животных и людей. Без исключения. Мне все равно, где ты будешь жить – здесь или в открытом мире. Я должен увидеть, что ты принял себя и стал собой. Таково мое условие.
Отказ от силы и власти было одной из главных проблем в их клане, но то, что по-настоящему беспокоило Ванджио, – отречение родного сына от самого себя. От ночнорожденной природы.
Отстранившись от Кайла, он изменился в лице: от взгляда «любящего отца» не осталось и следа – Ванджио снова стал собой.
– Ты ведь знаешь, что Кайл ищет Асентрит? – он обратился к Оливеру.
– Да.
– Отговори его от этой идеи. Мы узнали, что один из камней где-то в песках Арейна-ден. Мой сын… он узнал об этом раньше, чем я, только все это бесполезно: камень в песках никогда не найти. Поэтому Кайл и бездействовал, думал, где найти еще одну реликвию ярости. Но во втором раунде победу одержал я: мои эфилеаны нашли второй камень быстрее Кайла – он оказался здесь, на земле Джелида-ден, в мире людей. Скоро в ваши людские города придут обращенные Ленсон.
Оливер встрепенулся, услышав, что древние идут к людям.
– Мы не ступим на южные земли людей. Твоя территория нам не нужна. Нам нужен запад Джелида-ден.
Нордан коротко выдохнул: угроза обошла его земли стороной.
– Ты должен отговорить Кайла от поисков. Если сын будет мне мешать – появятся жертвы. – Ванджио бросил презрительный взгляд на Кайла. – Он нынешний не любит лишние жертвы, ведь так?
Оливер громко сглотнул.
– Я предполагал, что найду Кайла… таким, хотя до последнего надеялся, что это будет не так. – Ванджио протянул Оливеру небольшой пузырек. – Проследи, чтобы мой сын выпил все. Это кровь его матери, она утихомирит мальчишку на время, – направившись к выходу и замерев у самых дверей, он прошипел: – Если я узнаю, что мои условия не выполнены, то приду за ним, Оливер, не посылая конверта. И твоя голова будет расплатой.
С этими словами глава клана Ленсон вместе со свитой скрылся из виду, оставляя за собой шлейф смертоносного существа.
В комнате воцарилась тишина. Напряженная, прямо как за игральными столами на Перикулум-ден перед раздачей карт. Оливер возвышался над Кайлом. В руках он держал пузырек, внутри которого, по словам Ванджио, была кровь. Медленно сократив дистанцию, он опустился на одно колено, оказавшись прямо перед лицом Кайла, и хрипло обратился к другу:
– Ты слышал, что он сказал.
Кайлу не удавалось подать ни единого признака понимания, хоть как-то отреагировать на слова. Его красные глаза не смотрели на Оливера – они были прикованы к пузырьку.
Открыв его и резко схватив голову Кайла, Оливер влил в него кровь. Содержимое быстро пролилось в глотку, и Кайл, вздохнув, выкрикнул:
– Нет!
Сделав пару жадных глотков воздуха, он поник. Обессиленные ведьмы упали на пол. Оливер сделал шаг назад, но остановился, прислушиваясь. Пульс… пульс информатора скакал, как ставки черного рынка Перикулум-ден. Не требовалось слов, чтобы понять, когда ночнорожденный эфилеан находился в сознании, а когда не в себе. Ритм сердца – лучший показатель.
Через пару мгновений Кайл униженно прохрипел:
