– Выслушай меня, пока я могу говорить, – резко отозвался брат. Его голос стал в разы серьезнее. – Сенсор уже получил метку. Теперь он станет Провидцем и в будущем коснется Багрянника. Когда ты получишь силу камня, то вернешься в Кампус. Вы связаны легендой.
– Какая еще к черту связь… Почему ты вообще про все это знаешь?
– Я знаю многое, – обреченно произнес Дел. В голосе была невероятная тяжесть. – Слишком многое, что даже не должен знать. Я вижу обрывки будущего. Они как корни деревьев. Корень, который оплел твою жизнь: ты коснешься Асентрита – это неизбежно.
– Асентрит, значит… – прошипела я сквозь зубы, стараясь сдержать тошнотворную ярость, переполнявшую меня всякий раз, когда слышала про камень. – Весь мир помешался на нем. Но мне нет до него никакого дела! У меня свой путь: дом, принятие и семья. Ты же понимаешь меня? Кто, если не ты?
– Корень этот уже сплел узел и проложил дорогу судьбы, как и у сенсора с Багрянником. – Брат продолжал настаивать на своем. Я собиралась снова возразить, но он не дал этого сделать, поспешно продолжив: – Всегда есть два пути: сломленная законом воля и незаконное желание. Если впустишь души, они сломают волю и получат камень, а ты познаешь ярость Асентрита и канешь в небытие. Я хочу, чтобы ты продолжила путь незаконного желания: борись за себя и верь в Кампус.
– Я следую этому пути с ранних лет, и ни к чему хорошему он не привел.
– Знаю… я все знаю… Борись за мечту, и тогда Асентрит подарит силу, – до этого строгий голос брата стал слабеть. – Корень уже пророс.
– Да плевать на эти вонючие корни, как ты не поймешь?! – Я вскрикнула так, будто была готова взорваться от гнева. – Я хочу жить с тобой в белом городе! Не нужно никаких камней и силы!
– Моя маленькая Элен, – ласково прошептал он. – Я знаю… я все знаю, но я всего лишь наблюдатель Истины.
Я видела, как брат попытался улыбнуться, и как же, Шосс меня, ему тяжело это давалось.
Вдалеке послышались чьи-то крики и стук каблуков о бетонный пол.
– Будет больно, – поспешно произнес Делиан. – Ярость обжигает страшнее огня. Но помни: два пути. Ты справишься.
– Глупый! Хватит говорить! – Я снова стукнула по колбе. Хотела разбить ее и обнять брата.
Я не хотела ничего знать про Асентрит.
Про души, про боль, про ярость.
Про чертову силу.
Мне ничего этого не нужно. Только моя семья… живая… ЖИВАЯ!
Удар. Удар. Удар. Удар.
– Красное солнце… – нежно произнес Делиан. – Помнишь, Элен? Я назвал тебя так в детстве, когда впервые увидел. Красное солнце рассвета не обжигает лучами. Оно согревает.
Звуки из коридоров усилились.
– Ты всегда будешь моей семьей, – прохрипел он. Веки Делиана закрывались. Из его рта просочилась кровь в дыхательную маску.
– Чертов сенсор! Пообещай выжить!
Его рука отстранилась от стекла, снова бесчувственно повиснув в воде. Очертания Делиана стали размываться, и меня пронзил ужас от того, что я могу больше никогда не увидеть брата.
– Дождись меня! – Я почти сорвала голос. Уже не чувствуя разбитых рук, продолжая колотить по стеклу.
– Дож… дусь… – слабо прошептал он. – Я обещаю…»
Факт: Элен быстро бегает из-за того, что много лет убегала от стычек и перестрелок в Шоссе. Потому эфилеан способна преодолеть большие дистанции за короткий промежуток времени.
На следующий день водный ублюдок открыл кабинет.
Нож и пузырек я забрала там, где он и сказал. Мартина и Дона в штабе не было.
Когда я добралась до границы города, оказавшись у главных гигантских ворот, заметила, что стражи были точно такие же, как и тогда, когда я впервые пересекла эту черту и попала в желанный мир. Все с такими же каменными выражениями лиц. Это было не так давно, но, казалось, прошла череда событий длиною в вечность.
Скрипучий механизм привели в действие. Белые врата открылись. Бездна страха снова распахнула свои кровавые объятия. Через пару шагов передо мной расстелилась тропа, ведущая в оскверненный страхом мир. Еще шаг – и гигантские ворота за моей спиной закрылись. Неспешные шаги переросли в бег. Короткие вдохи – прохладный воздух резал глотку. Под ногами слышался хруст высохшей травы, в воздухе витал запах мха и химии ведьм после экспериментов. Я мчалась к забытой богом земле – на Огенские поля. Там больше ничего не росло и прах не развеивался ветром. Души забрали эту землю, приковав себя к ней, пожирая любую жизнь, что пыталась там прорасти.
Я не могла простить себе, что сразу не узнала в колбе брата. Сколько он томился в заточении? Кто это сделал? Белые спины? Нет… казалось, они всего лишь исполнители воли более могущественных эфилеанов. Да и эфилеаны ли они? Брат сказал, что его накачали человеческой химией, значит, здесь замешаны люди?
