Вполне ясное условие белых спин – получу встречу с братом, когда стану принятой, – было для меня указателем в жизни, мечтой. Я была больна этой мечтой. Одержима. А потом в моей жизни появился кто-то ценный, еще сильнее привязав меня к Кампусу. Кайл стал частью моей жизни. Я нуждалась в нем.
Но как только брат раскрыл свой болезненный лик, как только я почувствовала предсмертное дыхание его иссохшего тела, все мечты померкли.
Да, Кайл стал частью моей жизни. Но Делиан был не просто ее частью – он был для меня всем.
«Плевать на Кампус, на принятие, на мечту. Брат умирает!»
Когда эти белые всевидящие ублюдки сочтут, что я стала принята обществом? А если это займет годы? Десятилетия? Делиан не протянет до тех времен. А мне брат нужен живым!
«Плевать на белые маски. Доберусь до края земли и сама вырву его из рук призраков!»
Спустя десяток часов в дороге, с наступлением ночи, на горизонте появилась пустынная местность. В атмосфере ощущалась прозрачная вуаль мертвых, и я твердо напомнила себе: «Сегодня я уйду отсюда свободной».
Ступив на выжженное поле, я гордо сорвала с головы старый платок. Волосы подхватил порывистый ветер. В тишине стали проскальзывать звуки, не принадлежавшие этому миру. Шепот. Сиплый. Звуки усиливались. Души легко проникали в разум, как переступали порог собственного дома.
– Я пришла сюда сообщить вам свое решение, – громко объявила я пустующему полю. – Я знаю вашу боль. Я видела, как вы горели. Но ни месть, ни пролитая кровь не смогут переписать историю прошлых лет!
В голове нарастал плотный гул, но я настойчиво продолжила:
– Трагедия полей – ваша история. И моей роли в ней нет! Так позвольте последнему из нас прожить в мире. Мой брат умирает. Прошу вас, отпустите и позвольте мне его спасти! – Это была мольба, срывающаяся на отчаянный крик.
Гул голосов перешел в возгласы, но один из желающих высказаться зазвучал несколько четче остальных:
– Я сама спасу его. Брат сказал, что дождется меня. Он всегда держит обещания. Я создам для нас дом в мире равноправия. Вы же хотите гребаной мести. К черту кровопролитие. Хватит!
Раздался скрежещущий смех мертвых.
– Справлюсь. Топь, всю жизнь как-то справлялась! Брат сказал идти незаконным желанием, только тогда он дождется меня. Мое желание – верить в мир равноправия. А ваше – разрушить его. Потому нам с вами не по пути.
Поверх пронесся голос брата:
«…С о п р о т и в л я й с я…м е р т в ы м…»
Но голос быстротечно затих. Мысли стали путаться, а грань понимания, что в моей голове действительно принадлежало мне, а что – нет, истончилась, и тогда Делиан снова напомнил:
«…Корень этот уже сплел узел и проложил дорогу судьбы, как и у сенсора с Багрянником…»
«…Всегда есть два пути: сломленная законом воля и незаконное желание. Если впустишь души, они сломают волю и получат камень, а ты познаешь ярость Асентрита и канешь в небытие. Я хочу, чтобы ты продолжила путь незаконного желания: борись за себя и верь в Кампус…»
– Захлебнитесь в Топи! Хотите сломать веру в Кампус? Этот сраный второй закон эфилеанского мира, я знаю его наизусть. Мести хотите, еще и силу камня в придачу? И все, что требуется, – это соблазнить меня силой мертвых для спасения брата? Хрен джелийский, меня примут в белом городе – рано или поздно!
Внутри что-то кольнуло. Словно голос душ все это время был той самой правдой, на которую я закрывала глаза.
Последняя капля, и вера внутри предательски пошатнулась. Но души не останавливались в ядовитых речах:
