– Вы, двое. Если ни один из вас не хочет лишать жизни своего брата, кто-то может сдаться, и тогда я сполна отплачу Кайлу, очистив его репутацию на поверхности. Один из вас удостоится высшей похвалы древнего, в то время как второй на веки вечные останется моим рабом. Как вам такой вариант, мальчики?
Испуганные эфилеаны переглянулись.
– Даже не вздумай! – закричал тот, что получил удар. – Смерть более милосердна, чем некромантия!
– Клан возродится с этой силой!
– Нет! – вскрикнул Илон, в то время как Крэнг уже поднялся с колен и подошел к Шерри. Он прокусил себе запястье, проливая кровь около ее ног. Не вздрогнув. Он сделал то, что должен.
– Во имя силы, во имя клана, во имя брата я отдаю душу на служение ведьме.
– Не-е-ет!
Шерри прикоснулась к его груди и что-то прошептала. В помещении замигал приглушенный свет, затряслась посуда на баре. Крэнг задрал голову вверх, издал остервенелый рев и безжизненно рухнул на пол. Осмотрев упавшее тело, Шерри перевела взгляд на свою руку и пошевелила пальцами, будто приветствовала новую душу в своем арсенале.
– Плата внесена, Ленсон, – довольно произнесла ведьма. – С проблемами на поверхности можешь положиться на меня.
– Замечательно.
Я развернулся. Раздался слабый стук подошвы о деревянный пол – я остановился напротив Илона, глядящего на бездыханное тело брата.
– Мой брат внес плату! – заявил он, посмотрев на меня исподлобья. – Теперь даруй же мне эту проклятую силу!
Обойдя вокруг, разглядывая со спины и в профиль, я изучал его. Ночнорожденный только что потерял родного брата, но ни один мускул на его лице не дрогнул, а взгляд был устремлен только вперед. Непоколебимая воля обращенного заставила заинтересоваться им.
Оказавшись перед лицом Илона, я решил перейти на более интересный диалог.
– Знаешь, как меня называют?
Ночнорожденный напрягся, будто вспомнил что-то болезненное. Сглотнув ком в горле, он произнес мое второе имя:
– Пожиратель.
– Знаешь, почему ночнорожденные подарили мне это имя?
– Подавление… – Он снова сглотнул. – Кровь Ленсонов подавляет любого, делая из него жертву.
– Я не спрашивал про мою силу, несмышленый кровосос. Я спрашивал про второе имя. От твоего ответа зависит твоя судьба.
– Перед смертью Пожиратель дарит жертве последний вздох, даруя последнюю секунду жизни, чтобы та познала ужас. – Он вздрогнул. – Пожиратель желает насладиться этим краткосрочным зрелищем, насладиться страхом. Ленсон-младший… ты можешь забирать жизни в мгновение ока, но вместо этого, – он устремил на меня пронзительный взгляд, – ты наслаждаешься последним вздохом ужаса.
– Что ты ощущаешь, когда я стою подле тебя?
На лбу ночнорожденного появилась испарина.
– Ужас.
– И каков же на вкус этот ужас, Илон?
Без единой доли сомнения он восхищенно ответил:
– Божественен.
Схватив его за голову, я прошептал на ухо так, чтобы ни один кровосос не смог меня услышать в абсолютной тишине, повисшей в подполье:
– Знаешь, я никогда не желал этой силы. Ни одного мучительного дня и ночи. Монс… Кровавый Монс, ты и представить не можешь, каково это – задыхаться от жажды. Терять себя в пелене бессознательности, оставляя за спиной реки крови. И каждый следующий день бесконечной жизни ты боишься самого себя. – Я замолк. Тяжелый ком в горле болезненно теснился, когда я произнес ту самую истину древней «жизни». – Таков божественный ужас.
Надавив на его широкие плечи, я опустил Илона на колени. Слегка прокусив свою руку и задрав его голову, позволил каплям древней крови стечь в его глотку.
Подполье содрогнулось. Ночнорожденные заверещали, почувствовав терпкий аромат. Живые затряслись от страха, как листья на ветру.
Илон закатывал глаза от удовольствия и сглатывал каждую каплю крови, как желанную каплю воды в пустынях Арейна-ден.
– Это цена за душу твоего брата, Илон. – Я отшвырнул эфилеана, и он рухнул на пол, но молниеносно вскочил и стал водить пальцами по своим губам, вздрагивая от наслаждения. – Это не сделает тебя сильнее, но покажет силу, которой ты сможешь управлять.
Широко распахнув глаза, словно одержимый, он кинулся к моим ногам и закричал:
– Монс! Все, что угодно! Я сделаю все ради этой крови. Ради этой силы. Одно твое слово – и я пойду на все!
Картина, которая открылась перед подпольем, была так мне знакома. Когда-то давно я уже видел, как ночнорожденные кидались к ногам отца. Облизывали подошвы его идеально натертых туфель, задыхаясь от желаний, моля о силе. Ночнорожденный скот, готовый отдать все за древнюю кровь. Предать семью. Клан. И даже себя.
И вот теперь, когда я стоял в прокуренном подполье в окружении этого мусора, к моим ногам, точно как и к ногам отца, пал тот, кто продал душу своей семьи взамен на эту чертову силу.
«Омерзительно. Омерзительно… ОМЕРЗИТЕЛЬНО!»
– Принеси мне голову Вакинда.
– Глава клана? Его голову?.. – дрожащим голосом переспросил ночнорожденный.
– Ты не знаешь, каков Ленсон-младший? Ненасытен. Извращен. Отвратителен. Выполняй все, что я скажу, и только тогда я снова посмотрю на тебя.
– Кайл, довольно.
