«Монс… Придется разыграть представление перед другом. Не сорваться бы».
– Для тебя, верзила, это смешно. Смейся… смейся сколько влезет, но я защищаю Кампус. Это мой дом. Здесь я встречаю эфилеанов, которые дарят мне эмоции и дают моей жизни больше смысла, чем утопание в крови. Не поверишь, недавно я встретил эфилеана, который, как никто другой, был похож на меня. Правда, она женщина… Яркая такая, шумная – фонтан бесконечных эмоций. И этот источник эмоций натворил глупостей, которые я теперь устану разгребать. Честно говорю, по-хорошему: освободи от кандалов, монсианский говноед, пока я не сломал их, этот чертов стул и не вырвал дверь своей же квартиры.
– Какой же ты идиот, – удрученно выдал Оливер. – Подаришь душу пламени – оно сожжет ее, а на тебе еще «висит» клан, Ленсонская империя и мое обещание Ванджио. Что ты творишь, монсианский засранец?
– Я знаю! Черт, все раздражает! Снимай оковы!
– Хочу верить, что твое желание сорваться за ней – ради защиты города, а не порыв мертвого сердца.
– Монс, да снимай же их с меня!
Оливер сложил могучие руки на груди. Выражение лица главы клана Нордан, его отца, как никогда шло ему. С годами морщинка между бровей стала такой же огромной, как и у шестого наследника. Тот всегда был суров и невозмутим. И сейчас на меня смотрела его копия, старший сын Энсоферия, который, в отличие от меня, безгранично любил свою семью и в детстве гордился тем, что похож на отца.
– Пообещай мне, своему названому брату, что защитишь белый город любой ценой, – настороженно произнес он низким голосом.
– Я не потеряю город. Грязный Монс! Да сними ты уже с меня сталь!
– Пообещай мне, Кайл. Любой ценой.
Тугой ком предательски застрял где-то в глотке, и мысленно я не переставал твердить себе: «Я должен. Я должен!»
Наконец та самая, холодная часть меня победила страстные чувства, и я пораженчески ответил:
– Клянусь тебе древней фамилией Ленсон, что защищу город. – Мой голос надломился. – Любой ценой.
Освободив меня, Оливер не стал дожидаться комментариев. Он распахнул дверь и, оказавшись в коридоре, дал понять, что не станет рисковать, выпуская голодное животное в одиночку, а пойдет за эфилеанской девчонкой в открытый мир вместе со мной.
Трибуна, куда вывели Сейджо перед судом присяжных, была точно такой же, как и четыре года назад. Вид зала навевал ему воспоминания: круглое и купольное помещение, в стенах по кругу мраморные колонны украшали резные витиеватые узоры, на высоком троне восседал Дон, а по обе стороны от него сидели Шерри и Мартин.
Сейджо взирал на преемника Дона, казалось бы, обычным мертвым глазом. Свечение за спиной Мартина поубавилось. Метки не было. Жнецы клана Зелвено тоже находились на суде, но кроме одноглазого никто свечения бога не видел.
Но не успел Сейджо проникнуться ощущениями, как в атмосфере проскользнуло колкое невидимое прикосновение мертвой материи. Жнец обернулся на присяжных так резко, что его мантия всколыхнулась. Кто-то своим присутствием отвлекал его. Осмотрев задние ряды, он обнаружил источник мертвого зова: эфилеан, которого на суде явно не должно быть, – светлый жнец.
Сейджо не скроет от нее ничего, что могло бы спасти его. Если светлая заметит что-то неладное – сразу об этом сообщит прокурору.
Он также подметил, что она не проявляла особого внимания к Мартину, и решил, что даже она не видела свечения за спиной барьера.
Сейджо еще раз осмотрел жнецов своего клана, отца среди них он не нашел.
Раздался удар молотка. Звук эхом разнесся по огромному залу, и в помещении воцарилась тишина.
– Сейджо Зелвено. Ты совершил преступление: наложение скверны на живого. Мы обязаны знать причины поступка, – прозвучал строгий голос прокурора, находившегося рядом с Доном и его свитой. Он устремил взгляд на светлого жнеца.
– Дайте ему слово, – одобрительно заявила она. – Сейджо есть что сказать.
Присяжные замерли в ожидании и уставились на темного жнеца.
– В белом городе появился якорь для огненных душ, – объявил Сейджо. – Я пытался его обезвредить на время, чтобы найти ответ, как закрыть душам проход к потомку. Да… Ответ я так и не нашел. Но сосуд спасли. Никто не пострадал.
Присяжные переглянулись. Жнецы клана не шелохнулись.
В зале суда раздался голос Дона:
– Я уже знаю о якоре. Она под присмотром моего преемника. Сейджо, твои оправдания не влияют на тяжесть преступления. Наказание за него – изгнание.
– Это невозможно! – заявил глава клана Зелвено. – У нас нехватка рабочей силы. Высший совет отказал нам в пополнении рядов. Изгнание одного из доносчиков между мирами будет потерей. Такое решение может нарушить нашу работу в Кампусе, так как не каждая мертвая оболочка физически переносит ежедневные переходы между мирами.
Зал загудел, словно рой. Прокурор обменялся с Доном парой фраз, а после обратился к Сейджо:
– Если сторона обвиняемого настаивает на смягчении наказания из-за рабочих обстоятельств, мы готовы выслушать обвиняемого. – Взгляд прокурора снова упал на светлого жнеца.
Она тут же обратилась к Сейджо:
