– Светлый жнец на слова Сейджо заявила, что пропавшие чем-то заражены. – Дон не продемонстрировал хотя бы намека на удивление, и Мартин с опаской в голосе продолжил: – Так вот, про заражение – это правда. Я узнал это… своими методами.
– И что же заразило пропавших?
– Эф… – Мартин запнулся. – Эфилеанская ярость.
Дон окинул сенсора уже более настороженным взглядом. До этого момента он расплывался в догадках, но предположение преемника показалось ему весомым. Однако это все равно оставалось предположением.
– Что ты хочешь услышать от меня в ответ?
– У меня есть просьба, наставник. – Мартин громко сглотнул. – Скоро… если Элен вернется с полей в Кампус, будет суд над эфилеаном огня, а после нас ждет поход за пределы, в открытый мир. Это я тоже узнал… своим методом. Когда вы отправитесь в открытый мир, помогите Элен получить камень ярости. Это не моя воля. Это воля… – Он собирался коснуться своего лба, чтобы раскрыть тайну метки, на что Дон поднял руку и показал сенсору свою сморщенную ладонь, остановив от необдуманного решения.
– Я не должен этого видеть, – невозмутимо произнес старец. – Про ее волю ты также не должен кому-либо говорить.
Мартин обомлел от того, что Дон не позволил ему рассказать об Истине.
– Но почему?.. – дрожащим голосом спросил он, округлив глаза. – Почему вы не даете показать ее вам?
– Ты уже услышал ответ: я не должен этого видеть.
– Почему вы оставляете меня одного с бездной?! – чуть ли не в отчаянии закричал Мартин, раскинув руки по сторонам, но тут же образумился. – Извините, наставник.
Сенсора переполняло негодование, как бы он ни старался скрыть его. Ему казалось, что единственный близкий эфилеан бросил его одного в пропасть на растерзание вселенского существа.
Дон спрятал изможденный взгляд за морщинистыми веками и произнес:
– Я не знаю, что за поход в открытый мир нас ожидает. Я не знаю, почему ты хочешь, чтобы эфилеан огня получила Асентрит. – И грозно добавил: – И я не должен этого знать.
– Но почему?
– Потому что знать волю Истины – ноша Провидца! – ответил Дон, будто обрубил натянутый канат. Тяжелейшего взгляда было достаточно, чтобы Мартин осознал, что наставник бросил его на произвол судьбы, оставил одного бороться с противником, который пожирал сознание и пускал в глаза дурман.
Мартин совершил скудный поклон, волосы упали с плеч и прикрыли лицо, но Дон заметил это – гнев, чистый и яркий. Сенсора переполнял гнев из-за того, что старец отказался разделить с ним ношу Истины. Мартин притворил за собой дверь, но продолжил стоять за ней, и Дон буквально услышал, как хрустнули его сжатые кулаки.
Когда сенсор наконец отдалился от кабинета, Дону удалось управиться с рапортом менее чем за час и направить его в штабы.
Эфилеанская летопись. Запись № 8: «Разделение Власти». Люди избрали единого правителя на каждом материке. Эфилеаны выбрали единый орган власти для всего вида – эфилеанская дума – Высший совет: собрание из двенадцати старцев. На материках эфилеанскую власть осуществляли герцоги, напрямую подчинявшиеся Высшему совету.
Черное пространство. Безмятежность. Вокруг так тихо.
Ощущения кардинально отличались от тех, какими они были раньше. В прошлый раз, когда ядовитое зелье ведьмы коснулось праха Огенских полей, души вступили в рьяное противостояние и пытались забрать контроль над сосудом.
Но борьба была окончена. Обряд не сработал. Меня ожидал крах.
Теперь все, что я могла, – это сидеть внутри сознания и наблюдать за тем, как они воплощали в жизнь свои желания при помощи моих рук. Огненные стены разрастались с невероятной силой, покрывая поля, словно красное одеяло.
Ведьма не была виновата в провале. Треклятые крупицы сомнения о праведности жизни в Кампусе зародились во мне еще в тот момент, когда я увидела спарринг волка и эфилеала воздуха на корте. Когда признала нескрываемое желание крови в волчьих глазах при виде добычи в городе, где стирались понятия «жертва» и «хищник». Крупицы сомнения зародились во мне. Путь для душ стал открытым, а отречься от них возможно, только если этого желают разум и сердце. На самом деле я боролась за мечту, за брата, за нашу жизнь в белом городе. Так я думала. Но наперекор разуму нутро рвалось узнать правду об огненном геноциде.
Кто подкинул Асентрит эфилеанам огня?
Отныне, когда в сосуде бушевал ураган сожженных душ, я могла чувствовать себя собой только внутри собственного разума.
«…С о п р о т и в л я й с я…м е р т в ы м…»
Брат постоянно твердил эти слова, предостерегая от того, что в конечном итоге и произошло.
Я проиграла.
«…С о п р о т и в л я й с я…»
