Предатель в красном полностью

Я сокращала расстояние между нами, как вдруг старец вытянул сморщенную ладонь, приказывая остановиться. Я выполнила приказ, и тогда Дон громко обратился к страже:

– Приведите Сейджо.

Как только он произнес это имя, мои руки едва заметно задрожали. Возник колкий холод и отвращение, будто под кожей размазали черную грязь.

Из толпы вывели Сейджо. И как только мы встретились с ним взглядом, я вздрогнула, будто напоролась на ядовитую иглу ведьмы.

Я вдруг вспомнила нашу последнюю встречу. Вспомнила, как черные крупицы витали вокруг его рук. А затем наконец в памяти всплыло прикосновение самой смерти, и все внутри перевернулось. Казалось, что меня сейчас вывернет. Насколько мерзотно было ощущение беззащитности в руках собирателя душ. Не сдержавшись, я схватилась за живот, и меня вырвало прямо на белоснежный мрамор.

– Предатель, – прошипел Кайл, пронзая взглядом Сейджо, и тут же вокруг него выстроилась стража, преграждая путь к жнецу.

Как только тот оказался у подножия лестницы, Дон отдал четкий приказ:

– Я хочу узнать, кто сжег тело. Сейджо, я приказываю проникнуть в элементалия и дать ответ.

Толпа зашевелилась. Нонсенс. Тот, кто создал закон, прямо сейчас нарушал его своим приказом.

– Я хочу развеять недомолвки и вместе с вами получить ответ. Закон будет нарушен ради всеобщего благополучия.

Никто не посмел возразить Дону. И судя по лицам, эфилеаны с одобрением приняли это решение, а меня вновь накрыло отвращение от мысли, что в голову в очередной раз залезет какой-то мертвец.

Сейджо стремительным шагом направился ко мне, как вдруг замер на полпути. Я схватилась за голову. Боль, Топь ее, была неистовой! Крик вырвался из груди, в глазах потемнело так резко, будто мне на голову набросили мешок. Души забирали контроль. Желали лично переговорить со жнецом. На открытом суде, здесь и сейчас, предки огня будут вершить свое правосудие, и все, что мне оставалось, – только наблюдать.

Души выпрямились. Я чувствовала, как на моем лице расплылась неестественная улыбка. Тело более не дрожало, а взгляд был направлен прямиком на жнеца. Сейджо оставался неподвижен, как статуя. Я слышала, как он пересчитывал души во мне, а те с превеликим удовольствием давали ему возможность познакомиться с каждой из них.

– Много же вас влезло, – произнес он, разорвав безмолвные дебаты с эфирными существами.

Души не отозвались. И в этом молчании скрывалась зловещая тайна. Я чувствовала, как от натянутой улыбки мои губы едва не трещали.

– Мы на суде, – напомнил Сейджо. – Я должен получить ответы о преступлении. Сожженное тело в Кампусе.

– И все из-за сожженной болотной мерзости? Сейджо, ты видел эту душу и все равно задаешь такой вопрос? – Моя ладонь манерно указала на жнеца.

– Не важно, что я увидел. Мы на открытом суде. Души не умеют лгать.

– Ты прав, одноглазый… Поджигатель… это существо сейчас в белом городе, догнивает свои последние часы из-за яда ночнорожденного. Но это существо – не Элен.

Присутствующие завопили. Дон, осмотрев толпу, вероятно, решил, что на этом открытый суд будет закончен, – горожанам раскрылась правда трагедии. Он поднял сморщенную руку, и на площади снова воцарилась тишина.

– Элен освобождается от подозрений. Сейчас я попрошу вас вернуться к своим обыденным делам. Кампус – наш дом, и я не позволю кому-либо устраивать здесь поджоги.

Раздались овации, и создатель Кампуса незамедлительно продолжил:

– Поджог полей я хочу обсудить в зале суда лично с Элен и Сейджо.

– Дон! – прозвучал голос Мартина, так и стоявшего у подножия лестницы. – Я тоже должен присутствовать.

– Позвольте и мне быть там, – добавил Кайл.

– Им будет место на суде… – вторгся голос душ, и Дон слегка нахмурился, будто заподозрил в этих словах что-то неладное, но протестовать не стал.

Мы проследовали к дверям главного штаба.

– Подождите! – бросила нам вслед Фэй. – Вы слышали, что она сказала. Она собирается убить моих родных! Там, за пределами! – кричала она, как испуганный ягненок, попавший в капкан.

Дон остановился на пороге штаба и вкрадчиво ответил:

– Открытый мир – это безумие диких эфилеанов. Мы не имеем права судить их за животную сущность… Кровопролитие запрещено только в белом городе, за его пределами я не могу тебя защитить. – Старец уверенно прошел в штаб, и мы проследовали за ним.

– Нет! – надрывно завопила Фэй, но вскоре огромные белые двери за нашими спинами закрылись, и крик эфилеана оборвался, будто оборвалась чья-то жизнь.

Эфилеаны в уверенном темпе следовали за Доном по белому коридору. Судебный зал распахнул свои широкие двери, и каждый из присутствующих занял свободные места. В этот раз из присяжных присутствовали только Мартин и Кайл. Несмотря на непрязнь друг к дргу, места они заняли рядом.