– Или недельный абонемент катания в карете, – довольно добавил Озел. – Мы договорились встретиться на центральном корте в западной части. Вы бы знали, как тяжело было его забронировать! Теперь отделаю четвероногого у всех на глазах!
– Показушник, – хмыкнул Йен.
– А сам-то!
– Они часто проходят, эти спарринги? – уточнила я.
– Да постоянно, – отозвалась Фэй. – Поэтому и приходится бронировать место. Ночью сражаться нельзя, чтобы не шуметь, поэтому днем места не найдешь.
Тарелка, где лежал пирог, стремительно опустела. Оживленная беседа подошла к концу.
Мне стало до жути любопытно посмотреть, как проходят спарринги, и, недолго думая, я попрощалась с компанией. Переглянувшись со смотрителем, мы вышли на свежий воздух и вернулись в студенческий квартал.
– Я отойду. Только попробуй слинять с зоны корта куда-нибудь в город, – недовольно выдал мой смотритель, озираясь.
– Да на кой хрен мне это, жирдяй, – сплюнула я.
– Со студентами ты щебечешь, как пташка. А мне в лицо будто ведро словесных помоев плещешь, портовая крыса.
– Ты и представить не можешь, каких сил мне стоит удержаться, чтобы не сжечь твою свинячью харю всякий раз, как вижу ее после… – дерзкая речь оборвалась, слова предательски теснились в горле, когда я пыталась сказать про единение с вонючим землеедом в его душной квартире.
Смотритель, сморщившись, ничего не ответил и удалился по своим делам, пока я старательно пыталась проглотить тугой ком и мысленно прожигала его спину.
На одном из кортов шел спарринг между эфилеанским волком и элементалием воздуха – сложная комбинация, поэтому зрителей собралась целая толпа. Как я узнала от смотрителя, корты были двух типов: крытые и открытые. Но, по сути, любой из них являлся небольшим участком земли, огражденным специальными стенами для контроля силы.
Кто-то из зрителей смотрел из любопытства, кто-то выкрикивал из толпы ставки, кто-то подыскивал себе оппонента для боя. Мы были не в силах полностью отказаться от своей связи с природой, но могли использовать ее не по назначению – не убивать.
Элементалий воздуха на корте уже была измотана, а вот волк явно желал продолжения.
– Что такое, девочка, это все? – съязвил мохнатый.
– Умолкни, псина, – эфилеан тяжело дышала. По лбу стекала капля крови, волк хорошо ее потрепал.
– А если не умолкну, то что?
– То твой хвост окажется в твоей глотке! – парировала она, стирая кровь.
– Я уже когда-то сожрал парочку воздушных элементалиев, на вкус как трава. Ты, наверное, такая же. То ли дело элементалии воды.
Волк откровенно провоцировал ее тем, о чем не стоило бы говорить в пределах Кампуса. Но толпа, с азартом внимая их разговору, воспринимала происходящее как часть шоу.
– А моя семья уже как-то пробовала мясо эфилеанских волчат. На вкус это жаркое было так отвратно, что мы выбросили остатки, но даже животные не стали его есть. Для них оно тоже воняло.
Из пасти волка потекла тягучая слюна, раздался рев, и спарринг продолжился. И хотя это была открытая провокация, увиденное вызвало у меня странное и необъяснимое чувство зависти.
Я одернула сама себя, не понимая, почему так резко ощутила эту жажду. Словно животное эфилеанское нутро требовало свободы и рвалось наружу. Быть там, на корте, издавать победный клич, наступая на пораженного. Это походило на яркое сексуальное желание, от которого все зудело внутри. И в этот самый момент я наконец поняла, как сложно противостоять в борьбе со своим естеством по закону белого города.
За моей спиной из толпы раздался крик:
– Эта сучка уже отодрала одного из волков в прошлой схватке. Я поднял кучу денег! Ну же, соплячка, спусти с него шкуру!
– Этот волк пришел с Монс-ден, девчонка и рядом не стояла с пожирателем плоти! – донесся второй незнакомый голос.
Ошарашенная услышанным, я обернулась и увидела двух ночнорожденных. Брызжа слюной и сверкая клыками, они с наслаждением наблюдали за спаррингом, который в скором времени мог перейти в кровопролитие.
– Что ты несешь? – возразила я. – Вы в Кампусе. Если смотритель услышит, вас посадят за решетку за разжигание межвидовой ненависти, придурки.
Первый эфилеан, коварно улыбнувшись, склонился ко мне и зашипел:
– Ты ведь еще не знаешь, как здесь обстоят дела, да? Как обстоят дела по-настоящему, а не на словах и в сводах закона.
– Что за чушь джелийская?
Напарник ночнорожденного наконец угомонил свое гоготание и с насмешкой добавил:
– Не говори все вот так напрямую, просто намекни.
– Какие, к черту, намеки? – возмутилась я. – Вы жаждете кровопролития, как и толпа. Паршивцы, вы не боитесь местной власти?
– Ага. Нам стоит трястись от страха перед теми, кто больше всех нас, вместе взятых, загребает денег на межвидовых боях, – с коварной усмешкой выдал ночнорожденный. – Скажи мне, дикарка, видишь ли ты здесь хоть одного эфилеана в голубой форме, который стремился бы связать нас?
Смотрителей и правда нигде не было.
– Дам тебе один совет: не хочешь разрушить мечты о Кампусе – не появляйся на улицах в ночное время, не заходи в узкие переулки и тем более никогда не открывай старые и ржавые двери заброшенных домов.
