Покинув территорию университета, мы отправились бродить по городу. Как оказалось, булочная, в которую они собирались наведаться, находилась не в соседнем районе: идти до нее не меньше двух часов.
Уж не знаю, каким джелийским счастьем, но мне удалось выпросить у смотрителя немного свободы, чтобы тот не смущал своим присутствием компанию. Однако полностью отвязаться от сопровождения не получилось, и эфилеан в форме все же отправился с нами, но брел далеко позади.
Рыжего парня звали Озел, а надменного ловеласа – Йен. Два приятеля хорошо знали город, и пока я рассматривала улочки, они активно, особенно Озел, комментировали чуть ли не каждый наш шаг.
Сегодня был день ведьминского шабаша. Поначалу я думала, это нечто похожее на Шанайский пир в Шоссе – облаву на должников или что-то в этом роде. Но, как оказалось, шабаш имел другой характер, денежный – ведьмы устраивали огромные уличные ярмарки, оккупировав целые районы. Одни продавали украшения из редчайших растений: сплетенные браслеты, подвески из высушенных жуков, венки, искусственные косы из сорняков, крепившиеся к дредам. Другие предлагали приобрести свечи с отдушками из любовных порошков, расслабляющие благовония. Третьи на столы выставляли зелья-отрезвители, молодящие крема, масла для эфилеанов земли – как оказалось, их толстая кожа часто трескалась – настойки бодрости и прочие жижи.
– В соседнем районе стоят палатки для гаданий, – рассказал Озел. – Мне на прошлой неделе предсказали провал экзамена… Больше я к ним не пойду. Ну а вам, может, что получше нагадают.
У стола с недрагоценными камнями толпились эфилеанские волки и волчицы в человеческом обличье. Они охотно покупали толстенные пилки для ногтей.
– Зачем им эти пилки? – обескураженно спросила я. – Когтей же в человеческом обличье у них нет.
– Зато ногти растут, как у ведьм – быстро, – пояснил Озел. – Еще и толще обычных раза в два. Мне один раз девица лицо поцарапала, крови было, словно меня резанули ножом. Лучше уж пусть спиливают.
Ночнорожденные облепили стол с сухоцветами.
– А что делают кровососы с сушеными цветами? – вновь спросила я.
– Курят, – отозвался Йен. – Свертки делают и пыхтят.
Оживленная улица пестрила эфилеанскими модниками, и если бы не компания двух местных, я словила бы очередные насмешки. Но мои сопровождающие, кроме придирок к платку, не выказывали неприязни. Озел был общителен и с охотой рассказывал о том, как штрафуют волков, если те чешутся в своей животной форме и сыплют шерстью в общественных местах; о ведьминских шествиях в память об отмене рабства; о представлении водных и воздушных эфилеанов на центральной площади и еще много о чем интересном.
– Мы пришли, – объявил Йен, когда путь привел нас к маленькой булочной.
Внутри пахло ванилином и сладким кремом. Посетители толпились у витрин и разбирали пышки со скидкой. Смотритель, оказавшись в помещении, ничего не заказал и присел за столик в дальнем углу, который для него оказался мал.
Как только мы заняли выбранные места, к нам подошла симпатичная блондинка, и я радостно вскрикнула:
– Фэй!
Йен и Озел вопросительно переглянулись.
– Здравствуй, Элен. Мы живем в одном корпусе, – пояснила она парням. – А вот как вы, два балбеса, с ней познакомились?
– В университете, – ответил Йен. – Красоток не было, пришлось брать эту.
Озел бросил на друга неоднозначный взгляд, и я поступила так же.
– А как вы познакомились? – спросила я и обратилась к Фэй: – Не знала, что ты работаешь здесь.
– Эти двое – мои частые посетители, а постоянных покупателей я знаю всех. – Фэй повернулась к Озелу. – Ну что, рыжик, вам как обычно?
– Сегодня хочу пирог с ежатиной, – отозвался он.
– У тебя денег, что ли, много? – возмутился Йен. – Будем как обычно, с лисицей.
Озел порылся по карманам и достал четыре монеты.
– У тебя сколько туруней? [16] – спросил он у друга.
– Пять. Но я собирался на выходных в мир людей! А курс обмена на человеческие деньги сейчас здоровый, как и твой аппетит!
– Значит, сегодня гуляем! – проигнорировав возмущения Йена, вскрикнул рыжик. Он кивнул Фэй, и она принесла с витрины большой пирог.
– У меня перерыв. Вы угощаете, – сказала блондинка и, присев к нам, разрезала пирог.
Мы принялись уплетать угощение с ежатиной. Озел закатывал глаза и причмокивал, когда заталкивал в себя кусок, Фэй посмеивалась над ним, а Йен был подозрительно тих и все время косился на мой платок.
Беседа во время обеда была легкой и непринужденной. Фэй сплетничала о новых причудах ее парня барьера-сенсора, а Озел затянул длинный рассказ о своем споре с эфилеанским волком из студенческой группы.
– У мохнатого нет шансов! – довольно вскрикнул Озел, облизывая пальцы. – Я его на спарринге в два счета сделаю!
– Спарринге? – переспросила я, откусив кусочек пирога. – Это как?
– Местная норма, – пояснила Фэй. – Способ помериться силой, после чего проигравший, например, оплачивает застолье в баре.
