Когда-то папа был боевым магом, но, по собственному признанию, всегда любил артефакторику. А после того, как его сослали в Сарворт без права выезда, он начал потихоньку осваивать мастерство. Потом открыл магазинчик бытовых артефактов, благодаря которому нам хватало средств на жизнь. Я помогала ему после школы, а вечерами мы часто засиживались в мастерской, создавая что-нибудь интересное.
Да, хорошее было время. Беззаботное.
Я никогда не скрывала, что хочу стать артефактором, и папа это одобрял. Но когда сказала ему, что хочу поступить в столичную академию, он вдруг изменился в лице и заявил, что никуда меня не отпустит. Мы тогда с ним впервые по-настоящему поругались. Конечно, потом он попытался спокойно объяснить мне, что в Харсайде у нас с ним нет знакомых, а для молодой одинокой девушки в большом городе может быть опасно. Он так переживал, что мне пришлось смириться.
Да, в восемнадцать я не поехала поступать, но потом весь год копила деньги и потихоньку уговаривала папу всё же отпустить меня. В итоге после ряда ультиматумов ему всё же пришлось сдаться.
Теперь-то я понимала, почему он боялся моего появления в столице. Я ведь действительно выросла внешне очень похожей на мать, а её в среде высшей аристократии многие знали в лицо. Ещё бы, ведь пусть и недолго, но она успела побыть королевой Вергонии.
Наверное, если бы отец сразу сказал мне правду, я бы не поехала учиться в Харсайд, и всех моих последующих неприятностей удалось бы избежать. Жила бы себе спокойно, пошла бы учиться в местное училище для магов, получила бы диплом, работала бы с папой. И никогда не узнала бы ни Артейна, ни Астера, ни Лилианну… ни Далтера Корна.
– Мика! – снова крикнула Лаура и, судя по скрипу ступенек, начала подниматься.
– Иду, – ответила я громко и поспешила снять плотный рабочий фартук.
Через два года после моего отъезда в академию папа женился на Лауре, а прошлым летом она родила ему сына, которого они оба обожали. Я же впервые увидела брата только три дня назад, когда всё-таки добралась домой. Не скажу, что сразу прониклась к нему безумной сестринской любовью, но в свободное время с удовольствием играла с этим годовалым малышом и испытывала искреннюю радость за отца, у которого, наконец, появилась нормальная, настоящая, полноценная семья.
Теперь мне было не страшно окончательно переехать в Тирон, обосноваться в Айвирии. За проведённые в этом доме дни я убедилась, что мне тут хоть и рады, но и без меня грустить не станут. Сначала этот вывод искренне огорчил, даже обидел, а чувство, что я тут лишняя, едва не толкнуло убраться обратно на следующий же день после приезда. Но потом всё потихоньку встало на свои места.
Уже послезавтра меня ждал билет на портальное перемещение до Тирона и начало новой жизни, а сегодня я очень хотела доделать придуманный на днях артефакт защиты от ведьминских чар… любых. Тот, что дал Далтер, канул в небытие после похищения, но к новому я добавила функцию нагревания, когда кто-то пытается воздействовать магически или колдовством, чтобы уж точно знать, пытаются на меня влиять или нет.
И я почти закончила, осталась сущая малость. Но меня прервали.
Интересно, кого там принесло?
Снова соседка с просьбой починить внезапно найденный в закромах фамильный артефакт или особенно нетерпеливый клиент из папиного магазина, которому срочно нужно оставить важный заказ? Больше ко мне никто прийти не мог. Подруги детства и юности давно повыходили замуж и разъехались кто куда. За пять лет моего отсутствия растерялись вообще все старые связи. Так что от этого визита я не ждала ничего особенного.
Посреди небольшой гостиной стоял худощавый молодой мужчина среднего роста. Его серовато-русые волосы были зачёсаны набок, коричневый костюм сидел не особенно ладно, но бледно-серые глаза смотрели цепко.
– Доброго дня, – поздоровалась я, спускаясь.
– Здравствуйте, Микаэлла, – кивнул он. – Моё имя Лорай Лондер, и у меня для вас письмо. Велено дождаться ответ или ваше решение.
Он вытащил из небольшой кожаной сумки желтовато-коричневый конверт и протянул мне. Вот только я не спешила брать в руки эту вещь. Ведь прекрасно помнила, какими чарами могут быть напитаны обычные на вид письма, а артефакт для защиты пока не доделала. Конечно, была ещё и связь ритуала хаити, но если сразу после его проведения я ещё чувствовала её, то теперь с каждым днём она будто становилась тише. Не знаю, работает ли вообще.
– От кого письмо? – спросила я, скрестив руки на груди.
– От Далтера Корна, – ответил Лорай.
Я вздрогнула, а душу вмиг будто окунуло в тёплую воду. Дыхание предательски сбилось, но я тут же поспешила взять себя в руки.
– Шеф предполагал, что вы откажетесь брать письмо, – с понимающей улыбкой сообщил посыльный. – Потому попросил передать вам, чтобы вы не переживали, никакого колдовства в этом послании нет, только слова, которые он бы очень хотел сказать вам лично, но пока не может надолго вставать с постели. Потому вынужден говорить с вами вот так.
