Меньше, чем через пятнадцать минут мой телефон подал сигнал, и я прыгнула на кровать, чтобы схватить его.
Ноа: Необходимо показать тебе кое—что. Входная дверь не заперта. Я в постели. Поднимайся прямо сейчас.
Буду через две минуты, — ответила я, распахнула дверь своей спальни и бросилась вниз по лестнице.
****
— Ноа?
В доме было до смерти тихо, когда я проскользнула внутрь. Я приветствовала тишину. По крайней мере, мы могли поговорить без помех. Поднявшись по лестнице к Ноа, я подошла к двери его спальни и легонько постучала, после чего повернула ручку и толкнула дверь.
Мое сердце упало в тот момент, когда я его увидела.
Мой желудок скрутило, а из горла вырвался душераздирающий крик.
Кожа — обнаженная кожа, конечности, длинные рыжие волосы...
Это все, что я могла видеть.
Кровь прилила к мозгу так быстро, что все помутилось, а когда я наконец смогла сфокусироваться, от увиденной картины у меня забурлило в животе.
Ноа и Риз трахались, как кролики, прямо у меня на глазах...
Риз сидела на Ноа, трахая его, как гребаный кролик «Duracell», подпрыгивая вверх и вниз, когда теряла свое голое тело по моему обнаженному парню.
— Ноа, — закричала я, чувствуя, как внутри меня поднимается отвращение.
Он даже не наклонил лицо в мою сторону.
Он держал глаза закрытыми, тихонько похрюкивая, пока Риз трахала его.
— Я ухожу, — закричала я в бешенстве. — Я не могу... я.. я.. как ты мог так поступить со мной?
Я теряла контроль над собой.
Слезы лились из моих глаз. Мне нужно было взять себя в руки, но каждый раз, когда я пыталась ухватиться за какой—нибудь рациональный выступ, их слившиеся воедино потные обнаженные тела, как в меня вонзалась ненависть.
Я могла простить многое, и, возможно, у меня были совершенно неправильные приоритеты, но я не могла простить это.
Ноа не ответил.
Зато ответила она.
Повернув голову в одну сторону, Риз с ухмылкой посмотрела на меня.
— Пока, — усмехнулась она, а затем опустила рот и приникла к губам Ноа...
И тогда я побежала...
— Что, черт возьми, с тобой случилось? — потребовала я, когда увидела свою лучшую подругу, стоящую у моей входной двери, промокшую от хлеставшего дождя, с тушью, стекавшей по щекам. Она так сильно дрожала, что я не думала, что она сможет мне ответить.
— Хоуп? — тихо спросил я, обхватывая ее за талию и ведя внутрь. — Хоуп, что случилось?
— Он ушел, — ответила она ровным тоном. Все ее тело яростно задрожало. — Он... он нарушил свое обещание...
— Я... — Я сделала паузу, не зная, что сказать. Она была в шоке, словно в каком—то оцепенении, и я испугалась, потому что никогда раньше не видела, чтобы она плакала.
— Я тоже ухожу, — сказала я ей. — Я не могу... Я не могу оставаться здесь, Хоуп. Не сейчас. Я иду домой.
***
Я сильно прикусила нижнюю губу и заставила руки перестать дрожать, когда вытащила чемодан на крыльцо дядиного дома и закрыла за собой входную дверь.
Солнце уже взошло, и я хотела успеть до того, как кто—нибудь проснется.
Бросив последний взгляд на дом Ноа, я глубоко вдохнула и, высоко подняв голову, спустилась по ступенькам к своему такси.
— Это все, что у тебя есть, дорогая? — спросил водитель такси, и я кивнула.
Я не могла говорить. Я боялась, что сорвусь и расплачусь.
— Ты готова? — спросил он меня, и я снова ответила слабым кивком.
— Тиган, подожди, — Раздался знакомый голос у меня за спиной.
Мой рот открылся, когда я увидела Хоуп, бегущую по подъездной дорожке с чемоданом в одной руке и спортивной сумкой в другой.
— Я еду с тобой, — пыхтела она, открывая заднюю дверь и забрасывая багаж, а затем забираясь внутрь.
— Что значит — ты едешь со мной? — потребовала я, забираясь рядом с ней. — Хоуп, ты же не серьезно? Что... что насчет Джордана?
— Не говори со мной о нем, — прошипела она, прежде чем обратить свое внимание на смущенного таксиста. — Серьезно, чувак, жми на газ, пока мой папа не узнал.
Должно быть, он услышал предупреждение в голосе Хоуп, потому что рванул с места без лишних слов.
— У тебя есть место, где мы можем остановиться? — спросила Хоуп.
Ее глаза налились кровью, но ни одна слезинка не упала с них.
— Ты можешь плакать, Хоуп, — тихо сказала я. — Это нормально — чувствовать...
— Единственным мужчиной, над которым я буду плакать, будет тот, кто стоит моих слез, — прорычала она, пожевав нижнюю губу. — Он не стоит.
Я смотрела, как она играет с кольцом на мизинце, а потом медленно сняла его и положила в карман. Мне захотелось спросить ее, что произошло между ней и Джорданом, но она промолчала о Ноа, и я оставила ее в покое.
— Твои родители знают, куда ты едешь?
— Моя мама знает, — ответила она. — Думаю, она поговорит с папой, когда он успокоится.
— Мы действительно оставляем все это позади? — всхлипнула я. — Ты уверена в том, что поедешь со мной?
— На сто процентов, — задохнулась она. — Я ухожу с Тринадцатой улицы и никогда не вернусь.
****
ЭПИЛОГ