– Садитесь к столу Ксения Ивановна, чаю выпейте с дороги со мной за компанию.
Марк дружелюбно улыбался Ксении. «Ты только что пил кофе», – чуть не сорвалась фраза, но Ника одумалась. – «Я же в гостях у Марка! Он вправе в своем доме делать, что пожелает, и встречаться с кем захочет».
Ника, молча, поставила на стол чашки и вазочку с печеньем, включила чайник.
– Я поговорить хотела, – Ксения робко взглянула на Марка.
– Поговорить – это я люблю. – Откликнулся Марк. – Садись с нами, Ника, в ногах правды нет.
Ника опустилась на стул рядом с Марком. Он, тем временем, разлил чай.
Ксения не притронулась к чашке.
– Никого у меня нет кроме вас с Димой. Этим и живу. Иногда тайком увижу вас, сразу праздник для меня. Я на все линейки в школу к Диме ходила. Встану за людьми, чтобы меня не видно было. Посмотрю на Димочку издали, так тепло на душе становится.
Я сначала кофточки Диме на день рождения покупала: на три года, на четыре… Подержу кофточку в руках, как на руки ребёнка взяла. Не можешь меня простить, не прощай. Тебе с этим жить. Но не мог мой Коля машину ту поджечь.
– А у суда было другое мнение, – сухо бросила Ника.
– Коля автомехаником был, от Бога. А эту машину он лично выбирал для Жени. Себе бы купил, но денег у нас больших не было. Навес специальный для машины построил, чтобы не мокла. Приедет Женя, а Коленька мой от вашей машины оторваться не может. И моет её, и чистит, и внутри что-то смотрит, тряпочкой суконной протирает. Не поднялась бы у него рука на машину даже у пьяного. Понимаешь?
– Понимаю! Есть такие фанаты, которым авто дороже любого человека, – выступил Марк.
– И сына родного не смог бы он убить. Он добрый был в душе. Письмо он написал мне перед смертью, что не виноват.
– Многие осужденные не признают своей вины, – возразила Ника.
– Коля успокоительные препараты принимал на ночь. В тот вечер я лично давала ему таблетку. В сочетании с большой дозой алкоголя, это убойная вещь. Коля руки бы не поднял до утра, не то, чтобы дойти до вашего дома, канистру поднять и облить всё бензином. Как я оставила его в беседке в тот вечер, так и нашла утром.
– А следствию вы говорили про таблетку? – Уточнил Марк.
– А как же! Сколько раз говорила, но не слушал меня никто. Мимо ушей пропускали. Им лишь бы виновного найти – и дело быстрее закрыть. Не понимаю, как Соня оказалась на пожаре. Девочки никогда не ночевали в том доме.
– Интересно, как это вы с мужем одобрили женитьбу сына на женщине с двумя детьми? Неужели не отговаривали? – Спросил Марк.
– О, это длинный рассказ.
– Я не тороплюсь.
… Евгению женился на Аде в 1996 году, когда ему было 27 лет, а ей – 33. Ада до своего второго брака вдовела два года. М все это время Женя ухаживал за ней, пока не уговорил. Адиным дочкам было: Соне – 9 лет, а Веронике – 7 лет. Представляете, как судачили ордынские кумушки. «Совсем Ада Евгению не пара. Старше мужа почти на 6 лет, с довеском из двух детей, да ещё и хромая. Видно, на квартиру её позарился, да на денежки. Не простые люди, отец Ады художник был».
Женечка мой, хоть из обычной семьи вышел, университет окончил, наукой занимался, работал у самого Львова. Про Львова, микробиолога с мировым именем, тогда в газетах писали.
Женя не слушал ни соседок, ни родителей. К Аде относился очень нежно, знакомы они были давно. Школьником Женя целых год занимался в кружке живописи под её руководством. В дом к ним мой сын попал благодаря Львову Василю Васильевичу. Вот ведь совпадение, Львов с детства дружил с Ильей Ставровым, мужем Агнии Аркадьевны. После развода Ставров в Москву уехал, но Василий Васильевич отношения с семьей Ставровых поддерживал: на семейные праздники приходил, делал подарки Агнии Аркадьевне и Адочке.
На какой-то художественной выставке они все встретились: мой Женя, Львов Василий Васильевич и Ада со своим первым мужем, Каревым Андреем. Ада вспомнила Женю, пригласила вместе со Львовым к ним домой на чай. Женя в восторг пришел от их семьи и атмосферы в доме. Было с чем сравнивать, мой Коля пил беспробудно в то время. Женя стал бывать в их доме, он же меня порекомендовал Агнии Аркадьевне, когда той помощь медицинская потребовалась.
После трагической гибели Андрея, Женя, чем мог, помогал Аде, пролежавшей три месяца в больнице. Ещё 2 года он был «другом семьи», пока Ада не согласилась принять его предложение.
Евгений из комнаты в общежитии переехал жить в огромную квартиру к теще. Агнии Аркадьевне пришлось пожертвовать отдельной гостиной и отдать одну комнату под детскую.
Конечно, мы с Колей сначала не одобрили женитьбу сына на Аде. А затем вдруг осенило меня: «Мой сын любит эту женщину, он счастлив с ней! И не следует мне сыну жизнь портить да судачить с соседками». Про Аду слова плохого сказать не могу: женщина воспитанная, культурная, вежливая, следила за собой, одевалась, аккуратная. И девочки такие же, в мать. Ада в строгости девочек держала, а Женька баловал их: с каждой премии подарки и обновы дарил. Хотел на себя их записать, но Ада не разрешила, Каревыми они все трое остались.