Ника связалась с Катей, чтобы узнать новости из первых рук. Катя обрадовалась её звонку. Они открываются, но какой-то подписи не хватило. Хозяин поехал согласовывать документы. Ресторан вряд ли откроют в этом сезоне, но свой ларек с пирогами на трассе будет. Жить в данный момент Нике негде. Её комнату отдали на время охране. А все места забронированы. Катя может приютить Нику у себя в деревне, пока не отремонтируют домик охраны. Но у неё сейчас полон дом гостей: приехали дети и внуки. Сама Катя спит на веранде, может кинуть там же матрас для Ники.
– О чем задумалась? – Спросил Марк, когда Ника спустилась в кухню.
– У меня две новости: хорошая и плохая.
– Давай с хорошей!
– К открытию базы все готово, могу завтра приступать к работе.
– А плохая?
– Нам с Димой негде жить на базе, а у него пересмена в лагере, целых три дня.
– Нашла проблему: живите у меня.
– Послушай, я тебе очень благодарна, что ты приютил меня. Но пора и честь знать. Я попробую на три дня снять жильё в деревне.
– У тебя совсем с головой плохо? Места в доме полно, пацан мне не помешает. В удовольствие пообщаюсь с парнишкой. Ну что, поехали, подброшу тебя на работу?
– База завтра открывается, на сегодня я свободна. Может, отвезешь меня попутно в город, я в своей квартире приберусь, одежду поменяю.
– Хорошо, отвезу. Я позвоню тебе, когда обратно соберусь, заеду за тобой.
– Я сама могу на автобусе.
– Какая же ты вредная! Сказал, заберу, и точка!
Ника зажмурилась и вошла в свою квартиру. Она помнила, какой беспорядок царил в прошлое посещение. Но что это? Дверцы шкафов на месте. Вещи не валяются хаотично по полу. Все сложено стопочками: книги с книгами, одежда с одеждой. И даже детская одежда аккуратно собрана отдельной кучкой. Какой же молодец Кирилл! Теплая волна благодарности согрела душу. Какой он чуткий, понял, как ей неприятно будет возвращаться в разоренное жилище. Он даже пыль вытер и пол помыл! Сколько же своего времени Кирилл потратил, чтобы навести порядок у Ники! А ведь он очень занятой человек, и в наш город приехал не отдыхать, а по работе. Хотя Нике не хочется, но она заедет к Ксении посмотреть, в каком состоянии картины мамы. Картины нужны Кириллу.
Марк освободился рано, Нике могла бы ещё кое-что прибрать, но сразу вышла, чтобы не заставлять его ждать. Марк не выразил удивления, удовлетворенно кивнул, когда Ника попросила заехать в Ордынку на улицу Светлую. Но, если он ждал примирения и прощения, то был разочарован. Ксения встретила их с Марком в линялом огородном сарафане.
Она всплеснула руками:
– Ника! Марк Олегович! Проходите, как я рада! Что же не предупредили? Мне нечем угостить дорогих гостей. Сама-то я квас с огурчиками и хлебом поела, мне и достаточно. Позвонили бы. Что ж так?
– Я за картинами, ненадолго, – Ника оборвала восторги Ксении. – Где они? На чердаке?
– Картины в доме. Я знала, что ты за ними приедешь.
Марк с Никой прошли в гостиную. Ксения убрала со стола вазу с цветами. Из своей комнаты она принесла большую тряпочную сумку и аккуратно положила её на скатерть.
– Вот, картины здесь.
Ника узнала холщевую сумку с длинной лямкой, в которой художники носят подрамник. Сейчас в ней лежала большая картонная папка, зелёного цвета, с коричневыми коленкоровыми боками и пожелтевшими тесемками.
Эта папка так напоминала о маме, что у Ники слёзы навернулись на глаза. Таких папок было несколько, Ада держала в них свои рисунки, наброски и законченные картины. Медленно Ника развязала тесемки.
Целая пачка картин на плотной художественной бумаге, почти полукартон, штук 30, все аккуратно переложены листами кальки такого же размера.
Ника бережно прикоснулась пальцами к бумаге. Ей показалось, что она чувствует запах мамы.
– Это мамина папка. Она очень старая, от прадедушки осталась. Мама говорила.
Ксения встала напротив Ники.
– Все картины в целости и сохранности. Соня папку тем летом привезла, прямо перед пожаром. Сама понимаешь, не до картин затем было, я и забыла про них. А когда нашла, не знала, как отдать тебе.
Ника не удостоила Ксению ответом, и та тихонько вышла из комнаты. А Ника переложила кальку и открыла первую картину. Закат. В высоком небе над широкой рекой плывут красные облака, красные блики сверкают на воде. Кажется, сам воздух пронизан красным цветом.
– Ох, ты! Какая красота! – Воскликнул Марк. – Как живое всё! Что это за краски?
– Темпера. Мама последние годы писала темперой. Она позволяет тоньше передать оттенки цвета.
– Я ничего не понимаю в живописи, но это потрясающе! А можно посмотреть всё остальное?
Следующая картина почти повторяла фото из альбома Ксюши: бревенчатый домик, утопающий в зелени кустов, трава, цветы, в дверном проеме – выходящая женская фигура в длинном белом платье. А нижний правый угол чернеет и скручивается в трубочку, оранжевые языки пламени лижут зелёную траву.
– Ого! – только и сказал Марк.