— Зачем тебе знать про мою работу? Мы с тобой встречаемся не для работы, а для постели. Мне твоя работа неинтересна. Если ты Мата Хари, это даже забавно.
— Но ты мне интересен как человек!
— Меня все время удивляет, где ты берешь эти глупости?
Люсинда рассмеялась:
— Из головы, откуда же еще!
— Выбрось из головы все лишнее, поверь, тебе станет легче, и свари мне кофе наконец.
Женщина пошла на кухню, так и не приблизившись к разгадке странного Ромео.
— А ты любил когда-нибудь? Расскажи, мне это тоже интересно, это уже не про работу.
— Нет, не любил.
— Такого не может быть! Была у тебя какая-нибудь любовь — в школе, в институте, в жизни?
— Я же сказал, нет. У меня отсутствует эта хромосома.
— Какая хромосома?
— Та, что отвечает за любовь, за влюбленность, увлеченность, страсть, привязанность. Это все иллюзии, у меня их нет, и потребности в любви тоже нет.
— Но ты ведь живой, не робот, а живой человек всегда должен кого-то любить!
— Я никому и ничего не должен.
Люсинда растерялась. Она вдруг вспомнила, как недавно читала, что мужчинам и женщинам в их бесконечном душевном ритме необходимо встречное движение по ту сторону качели, иначе просто сам ритм не состоится, потому что в качельном полете сила нажима с обеих сторон должна быть равнозначна. И Люсинда поняла, что ее мучило, она наконец сформулировала себе ответ:
— Ромео почему-то ведет себя так, будто уверен, что он должен подавлять и угнетать других для того, чтобы выжить. Он не умеет любить. Это какая-то особая форма измененного сознания подавляющей личности, рядом с которой исчезают все правильные действия, а появляются только неправильные.
Ее словно облили холодной водой.
— Дура, какая ты дура! Надо тихо свинчивать с его территории, уползать, отказываться от отношений. Но сначала я отдам порошок на анализ, чтобы, как говорится, сердце успокоить. Господи, просвети мой ум и сердце для разумения!
— Вспоминай! Давай вспоминай, Настя! — Юлька наседала на Ельчинскую по телефону. — Ты не можешь про это не знать!
— Юля! Я похожа на сумасшедшую? Полгода не прошло, как я работаю в цехе, в мою бытность аварии не было, не было! Это ведь форс-мажор, я должна была это знать.
— Хорошо, допустим, ты не работала в это время, но говорят, что ваша пескоструйщица Налько про эту аварию рассказывала своим знакомым.
— Да, Светка болтушка. Ей лишь бы поговорить. Юля, я тебе заявляю как технолог, что при мне аварии не было!
— Тогда скажи, кто может нам об этом рассказать? Мастер по фамилии Жданов? Или я что-то путаю?
— Ничего ты не путаешь. Костя мастером несколько лет работает, намного дольше, чем я. Он должен знать, но он мне об этом никогда не говорил.
— Хорошо, тогда можно мне встречу с Костей организовать? Хочешь, втроем, хочешь, я одна с ним поговорю.
— Давай ты одна.
— У тебя с ним проблемы?
— Юля, понимаешь, у нас с ним немного разные зоны ответственности, и, может, он не захочет при мне говорить. Ты об этом подумала? Потом, он пытался ухаживать за мной.
— Понятно, что, безуспешно? Или я что-то пропустила?
— Безуспешно.
— Тогда, пожалуйста, скинь его телефон, и я попробую что-то прояснить.
Юлька решила, что обязательно поговорит еще и с болтливой пескоструйщицей, адрес ее возьмет в отделе кадров завода и скажет, что раз про молодых специалистов в силу обстоятельств статья не получилась, то попробует написать о женщине, которая выполняет нестандартную работу. Почему журналист Сорнева решила, что эта работа нестандартная, она ответить не могла, но ей самой казалось, что такой аргумент убеждает. В кадрах она получила адрес и Жданова, и Налько без особых проблем. Дамочки, ведающие кадрами, щебетали:
— Да, ужас какой, сроду такого не было на заводе! Людей убивают прямо в цехе! Наркоманы, наверное. Крупинкин — наш старейший работник.
Юлька не стала вступать в полемику и уточнять, как наркоманы проникли в цех, ну и так далее, по цепочке.
Константину Жданову она все-таки решила сначала позвонить, глупо будет прийти к нему домой, лучше сначала обозначить встречу. Мастер Костя ее звонку не удивился.
— Я, надеюсь, не в герои попал?
— Нет, Костя, мне нужно получить у вас производственную консультацию. Экспертную оценку, так сказать.
— Вы, может, лучше с Настей Ельчинской поговорите, она ведь технолог, у нее образование специальное, она эксперт получше меня. Я в технологиях не силен.
— Я с Настей уже встречалась, теперь нужна ваша оценка.
Для встречи они выбрали кафе-мороженое, и Юлька, привыкшая приходить на встречи заранее, была приятно удивлена. Костя уже ждал ее за столиком.
— Как я люблю обязательных людей, Костя! Спасибо.
— Да что вы, у меня пунктик такой — никуда не опаздывать.
— Давай сразу договоримся на «ты», мы почти ровесники.
