— А я не возражаю, главное, чтобы они не навредили нашему материалу. В общем, рассказываю. В документах Федора Крупинкина есть договор на покупку дома в Испании, жена об этом ничего не знает, за границу Крупинкин не выезжал, скопить на дом не мог, разве что получить его в подарок от королевской семьи. В такие сказки я не верю. Я, кстати, обещала вдове помочь и найти юриста, чтобы разобраться с недвижимостью. У меня одноклассник юристом работает, я его хотела попросить о помощи. Договор о покупке дома заверен нотариально, и фамилия нотариуса имеется — Камышев. Еще одна странность, о которой обмолвилась Мария Петровна, это недавняя авария, которая произошла на гальваническом участке, где работал Федор. Что там произошло на самом деле, она точно не знает, но происшествие связано с Федором, это точно. Здесь я берусь с Настей Ельчинской поговорить, она должна быть в курсе, как-никак, технолог.
— А договор на покупку дома у тебя есть?
— Откуда, Егор Петрович, смеетесь, что ли! Мне человек доверился. Не могла же я сразу договор забрать, она и так чего-то боится. Я договор на телефон сфотографировала.
— Ну, хоть кое-что.
— Ничего себе кое-что! Такой эксклюзивчик!!!
— Слов нет, ты молодец. Если еще фото договора мне скинешь, будешь молодец в квадрате.
— Не нужен мне ваш квадрат, сдадите мой эксклюзив своему другу!
— Не волнуйся, он в долгу не останется. Ну, например, теперь мы знаем, как убили гальваника, — закололи пикой. Несколько пик так и остались лежать около печки. Вероятно, кто-то их в цех приносил на закалку, вот убийца и схватил первое, что под руку попалось. А может, сам убийца принес их в цех. С этим как раз следователи разбираются. Про пики тоже у своего технолога спроси, может, она что видела. Кстати, отпечатки пальцев на пике смазаны, пытаются установить. Это информация от следователя персонально для тебя.
— Ладно, Егор Петрович, спаслись на этот раз, — рассмеялась Юлька. — Но информация про дом в Испании стоит дороже, чем про какую-то кипу пик. Помните, есть такая скороговорка, — купи кипу пик.
— Ладно, скороговорщица, иди, работай дальше, и не забудь, что с тебя в следующий номер интервью с учительницей, выигравшей в большой конкуренции краевой грант.
— С вами забудешь, как же… — проворчала Юлька. Она уже созвонилась с учительницей, обозначила темы интервью и договорилась о встрече. Записывать интервью с интересными людьми Сорневой нравилось. Женщина, с которой ей предстояло встретиться, о ком требовалось написать, была молода, умна, активна и оптимистична. Юлька уже знала, что она обязательно спросит у педагога. Как вдохновляет она своих учеников на множество полезных и добрых дел и как, она считает, дети должны учиться — на своих ошибках или на ошибках взрослых?
До интервью осталось достаточно времени, и она успевает встретить с работы Настю Ельчинскую, расспросить об этой чертовой аварии. Юлька не сказала главреду о слежке, которую чувствует Крупинкина. Угрызения совести Юлю не мучили, какая-та часть информации пусть останется ее достоянием, ее собственностью. Следствию помогать, конечно, круто и почетно, и она не возражает, но первым делом это материал для газеты, а уж следствие перетопчется.
Тут к Юльке пришло озарение, она поняла, что дальше делать с договором. Она скинет его своему американцу Кевину, он ведь классный программист и сможет разобраться, существует ли такой дом в Испании, когда он был продан и кто был его прежним владельцем. Сейчас в Интернете можно найти любую информацию, а Кевин в интернет-пространстве — и царь, и бог, она сама это не раз наблюдала. Он должен ей помочь.
Люсинда все-таки не вытерпела, и когда мужчина крепко спал, стянула со связки желтый ключ, которым, она случайно краем глаза видела, он замыкал запретную дверь. Ключ цвета соломы проник в замок мягко и свободно, она тихонько открыла дверь и вошла.
Она была женщиной не только любопытной, но и сообразительной. Мужчина не обманывал, комната действительно походила на химическую лабораторию. Кроме того, в углу стоял маленький станочек, только вот для чего он предназначался, она не поняла, поскольку в этом ничего не смыслила и отличить фрезерный станок от токарного не могла и этим даже не озадачивалась. Что он мог делать на этом станке — обтачивать, сверлить, нарезать резьбу, — Люсинда не понимала. На столах стояли колбочки, ступки с пестиками, ложечками-шпателями, цилиндрами, мензурками и прочей химической «ерундой». Поодаль располагался сушильный шкаф и маленькая муфельная печь.
— Правда химик, чего он тут может химичить? — Женщина читала названия химикатов, но не могла вспомнить, что бы это значит. Но вдруг Люсинду осенило:
— А может, наркотики?
